Алексей Егоренков - Змеиный бог

— Вообще, твоя затея мне не нравится.

— Тебя в рабство забирали, чико, — напомнил мексиканец. — Попал бы к какому-нибудь путо-режиссеру в Голливудских холмах, он бы тебя на кресте порол. Оно тебе надо?

— Что за шпиона ты придумал?

— Он тебя в гости вёз.

— Кайнс? — Стрелок поднял брови.

— Его зовут сеньор Авель Санчез, — сказал торговец. — Любит маленьких детей. Собирает жуков и бабочек. Дальше надо продолжать?

— Наниматель здесь, помощники, — подал голос Ревущий Буйвол.

Его голова показалась у края жестяного навеса. Индеец был без пернатого шлема. Он легко спрыгнул в гондолу, протянул мексиканцу знакомую телескопическую винтовку и сказал:

— Делай свой мерзкий труд, белый.

— Я не белый. — Пако взял у индейца оружие и кивнул на слингера. — Вон твой белый. А ты не очень-то и рад, что шпиона убьем, мотеро.

— Я не убиваю жизнь, — сказал Ревущий Буйвол. — Я уважаю жизнь.

— И для этого ты принес ему винтовку? — спросил Пепел.

— Мне разрешила сестра.

Слингер нахмурился. Ему не нравилось, что Кайнс должен умереть. И не нравилось, что Пако втянул их в эту историю. Торговец готов был нагородить черт знает чего, лишь бы его не запирали в клетку. Стрелок не захотел бесчестно убивать его — а теперь будет замешан в убийстве случайного бродяги, который подбросил его к мотелю. А если мистер Кайнс не работал ни на Буйвола, ни на Игуану, то он наверняка и был случайным бродягой, а никаким не сеньором Санчесом, любителем детей и собирателем бабочек.

— Так, — сказал мексиканец. — Пепел! Ты стань вон туда, держись рукой. Ты, красный, вон туда иди!

— Меня зовут…

— Тебя зовут дурной койот, темнеет вокруг, а ты стоишь! — замахал на него Пако. — Вон там, держи крепко. Слингер! А ты что стал?

— Как ты говоришь со мной? — гневно произнес Ревущий Буйвол. — Мой отец…

— Прости, мотеро, я в этом деле художник, я нервничаю, когда вижу у тебя в глазах одно непонимание. Да?

Буйвол обернулся к Пеплу. Тот молча взялся за крепление, и индеец хмуро последовал его примеру. Совместным усилием они попытались закрепить гондолу на месте. Пако топнул ногой и причмокнул губами.

— Всё равно шатает, — сказал он. — Вы держите как держали, я наверх полезу.

— Если ты хочешь сбежать, помощник, то запомни: мои братья схватят тебя внизу. А потом тебе достанется, — сказал Буйвол, не отпуская крепление.

Мексиканец лишь оскалил коронки в ответ. Потом ловко, хоть и грузно, выбрался на дырявую крышу. Зонтик гондолы прогнулся, обильно рассыпая ржавчину. Еще миг — и с крыши показался ствол винтовки. Он заскользил туда и сюда, нашарил далекую цель, взял поправку на ветер и замер.

— Внимание, кавальерос, — объявил мексиканец с крыши. — Дон Санчес человек бывалый. Один выстрел нам даст — и аста маньяна, по камням, как говорится, да и в бугры.

Пепел, неплохо стрелявший из винтовки сам, без труда проследил, куда метит Пако. Ствол был нацелен в пятнышко света, на которое стрелок раньше не обращал внимания. Вдали, за широченным котлованом, мерцало крошечное пламя костра.

ПАФ-Ф-Ф-ф-ф-ф! Звук выстрела покатился над прерией. Армейская винтовка брыкалась не хуже дикой лошади. От ее отдачи гондолу швырнуло в сторону. Пепел отпустил крепление. Оно лязгнуло, на полсекунды опоздав прихватить ему пальцы.

— Чинга ла бида. — Пако убрал ствол и плюнул с зонтика вдаль. Он добавил: — Я видал такую жизнь.

Гондола еще раз качнулась под его весом, жестяная крыша прогнулась — и тяжелый груз исчез — Пако убрался прочь. Он показался на металлической лапе по соседству, и, ловко перебирая руками. направился по железным перекладинам вниз.

Ревущий Буйвол недовольно уставился ему вслед.

— Куда он лезет? Помощник, ты не должен никуда уходить, пока я тебе не разрешу.

— А помощник взял и ушел, — донеслось из темноты. — Чего, компадре, и тебе советует.

Индеец прыгнул на перила и едва не опрокинул кабину. Пепел ухватился за борт.

— Твой хозяин сказал тебе убить шпиона! — крикнул Буйвол. Его голос звенел от ярости.

— Я и убью, — отозвался Пако, всё больше удаляясь. — Но не сегодня. В лицо стреляться — это ты слингеру, вон, скажи. Это он специалист.

Ревущий Буйвол немедленно повернулся к Пеплу.

— Другой помощник недостойный воин. Ты стреляй в шпиона, — распорядился он. — И убей его. Я буду рад. Моя сестра будет рада.

Стрелок ухмыльнулся, потом окинул взглядом темный горизонт.

— Извини. Не видать твоего шпиона, — сказал Пепел.

— Ты получше бы присмотрелся, слингер, — донесся из темноты едва слышный голос Пако. Пепел вернулся обратно.

— Гм, — Он всмотрелся и замер.

Балансируя на шатком полу, индеец сложил на груди руки.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Ничего хорошего.

Стрелок подпрыгнул и ухватился за одну из спиц жестяного зонта. Перехватив ее повыше, он выбрался наверх. Буйвол наблюдал за ним сквозь дыру в крыше-зонтике, мрачный как туча. Пепел сказал ему:

— Хочешь жить — беги.

И немедленно пустился в бегство сам.

Теперь огромный ржавый полумесяц казался слингеру ловушкой. Пепел едва мог поверить, что позволил мексиканцу затащить себя на эту чудом уцелевшую диковину, — гигантский истлевший обломок, простоявший на десятки лет больше отпущенного. Пока они взбирались по разбитым лестницам, чтоб засесть на самой верхотуре, он заботился лишь от том. чтобы смотреть только вверх. В затее с колесом и шпионом стрелку виделся какой-то розыгрыш, план дерзкого побега, задуманный торговцем для них двоих. Но тот, как всегда, бросил его при первой возможности. И теперь нужно было спускаться, причем глядя вниз.

В остальном, к сожалению, Пако не обманул.

Пепел снова оглянулся на котлован. Сначала ему казалось, что костер Кайнса пришел в движение, но теперь ясно было видно, что огонек остался на месте. Другое пламя появилось рядом. И оно росло, быстро приближаясь к остову колеса.

Ур-р-р-р-р!

Огненный шар пронесся в десятке футов от Пепла, оставив в небе призрачный голубой шлейф. Летучий костер был так горяч, что слингер несколько раз поменял скобу, за которую хватался, и всё равно успел обжечь руки. Около сгустка пламени воздух накалялся как печь, и даже сумерки вокруг, казалось, сгущаются и тянутся к летящему огню.

После того, как шар побывал рядом, жара стала такой, что у Пепла свело челюсти. Он освободил руку, потер губы и отнял пальцы. Черное — щетина слингера успела превратиться в сажу.

— Пако! — позвал он, перебирая обожженными ладонями нагретые скобы. Пепел глянул назад и крикнул: — Буйвол!