Михаил Савеличев - Догма кровоточащих душ

- Прелесть, - согласилась Иту.

- Очень красиво, - сказала Сэцуке. Ей вдруг стало стыдно за Агатами, назвавшей Фумико столь неприличным словом. Но что-то в сказанном Фумико ее насторожило. Если они не подкидыши, не сироты и им незачем этим заниматься... ну, встречаться со взрослыми и получать от них подарки, то Агатами, которая родителей не имеет... И, кстати, откуда у Агатами целый чемодан денег?!

Сэцуке расстроилась. Неужели Агатами ведет себя настолько непристойно? Или Сэцуке все же ошибается? Ведь Агатами сказала, что у нее есть какая-то работа. А какая работа может быть у девочки ее возраста?

- Так вот, Сэцуке, давай я тебе расскажу про наш клуб, - Фумико потянула Сэцуке за собой, и они снова пошли по дорожке. Тут же прогуливались другие школьники, сидели на лавочках, болтали, некоторые что-то рисовали в альбомах, щурясь от яркого света.

- Смотри, смотри! - внезапно затормошила Иту Сэцуке. - Смотри какой красавчик! Правда, красавчик?

Давешний учитель географии с собранными на затылке в длинный хвост волосами задумчиво шел им навстречу.

- Здравствуйте, господин Авель, - уже не сладко, а даже приторно промяукала Фумико.

Господин Авель остановился.

- Здравствуйте, девочки.

- Вы сегодня особенно хорошо выглядите, господин учитель, - защебетала Иту. - Белая рубашка вам очень идет. Ваша жена так внимательно следит за вашей опрятностью!

Господин Авель усмехнулся.

- Я, к сожалению, еще не женат Иту.

- Значит, это все вы сами! - всплеснула Иту руками и заморгала глазами, словно глупая кукла. - Какой вы молодец, господин учитель!

- Спасибо, - поклонился Авель. - Кстати, Фумико, тебя искала госпожа Окава. Зайди, пожалуйста, к ней в кабинет. Она хочет с тобой поговорить.

- А вы сейчас не туда идете, господин Авель? - хитро спросила Фумико. - Тогда можно я с вами?

Фумико отпустила руку Сэцуке и вцепилась в локоть учителя:

- Мы потом договорим, Сэцуке, - сказала Фумико. Щеки ее раскраснелись, глаза горели. Иту от зависти кусала губы. - Пока, девочки! Господин учитель, а не могли бы вы мне разъяснить один вопрос...

Иту растерянно смотрела вслед уходящей парочки. Сэцуке тронула ее за плечо, а Дора вздохнула и поправила очки.

6

Госпожа Окава сидела в кресле и внимательно рассматривала Фумико. На столе перед ней лежала открытая папка с бумагами, испещренными пометками, веером разложены цветные и черно-белые фотографии, изображавшие одного и того же человека. Человек шел по улице. Человек садился в машину. Человек пил пиво. Человек обнимал девушку. Человек читал книгу. Человек разговаривал с другим человеком.

Госпожа Окава в задумчивости побарабанила пальцами по столу. Дело предстояло не только сложное, но и чреватое неприятными последствиями. Она оторвалась от созерцания Фумико и перевела взгляд на Авеля, который все так же стоял у двери, как будто охраняя вход в кабинет. Авель кивнул.

- Ну, хорошо, - вздохнула госпожа Окава, словно тяжелое решение было принято ею только сейчас, после мучительных размышлений и взвешивания всех аргументов "за" и "против". На самом деле, конечно же, решение принимала не она. И не сейчас. - Как ты себя чувствуешь, Фумико?

- Отлично, госпожа Окава, - спокойно сказала Фумико, хотя сердце колотилось. Опять. Опять она им понадобилась. После того прокола, точнее - не прокола, а, скажем так, помарки, Фумико была уверена, что окончательно отстранена от дела. Вышла в тираж, так они это называют.

"Ты вышла в тираж, девочка!!! - орал тогда на нее незнакомый "боров", обливаясь кровью. - Ты вышла в полный тираж!!!"

А она, Фумико, сидела на полу и думала только о том, чтобы не обмочиться. Страха уже не было. Было жутко холодно в одном тоненьком платье, к тому же пропитанном чужой кровью, и еще ужаснее хотелось в туалет. А "боров" фонтанировал кровью. Не истекал, а фонтанировал. Разве в нормальном человеке содержится столько крови?

- Это очень важное задание, Фумико, - сказала госпожа Окава.

- Я понимаю, - кивнула Фумико. Важное. Других у нее и не бывает! Важное, очень важное, архиважное. Что в мире важнее смерти?

- Тебя будет прикрывать Дора, - сказала госпожа Окава.

Фумико посмотрела на нее. Сморщилась. Откинула челку с правого глаза.

- Она... Она... - в горле у девочки пересохло. - Она еще может быть... полезна, госпожа Окава. Я уверяю вас, она оправиться!

- Она и будет полезна, Фумико, - мягко сказала госпожа Окава, но за этой мягкостью скрывалась сталь приказа, не подлежащего обсуждению. - Она очень будет тебе полезна, Фумико.

Фумико сжалась в кресле, зябко повела плечами, обхватила себя руками. Все. Все кончено. Зыбкой, придуманной жизни пришел конец. Еще десять минут назад она была самой обычной девчонкой, вернее - она могла воображать себя такой - смазливой, самоуверенной, самолюбивой, похоронившей свою истинную жизнь где-то глубоко в сердце, в памяти, забывшей о ней, разыгрывая хорошо выученную роль казалось бы бесконечного спектакля.

Но вот прозвучал внезапный звонок, мгновением ока сменились декорации, в партере расселась совсем другая публика, которой не интересна Фумико-смазливая-школьница, а интересна абсолютно другая Фумико - Фумико-маленькое-платье, потому что кто может заподозрить опасность в девочке-подростке, проводящей вечер в обществе пожилого, респектабельного мужчины, который годится ей в дедушки?

Авель оторвался от двери, подошел к Фумико и положил ей руки на плечи. Она прижалась щекой к его теплым пальцам.

- Обещаю тебе, Фумико, что это будет в последний раз.

Не надо лгать, господин учитель.

- Обещаю тебе, Фумико, что я сделаю все, чтобы вытащить вас с Дорой оттуда целыми и невредимыми.

Не надо лгать, господин учитель.

- Обещаю тебе, Фумико... - он взял ее за подбородок, приподнял лицо девочки вверх и... Она почувствовала приближение теплого дыхания, свежего утреннего ветра, вкуса прохладной воды, к которой прильнула губами, словно после долгой душной ночи в пустом доме она наконец-то дождалась рассвета, скинула с себя тяжелое одеяло, сдернула пропотевшую ночнушку и погрузилась в холодящие объятия тихой, но могучей реки, прильнула всем телом к медленному потку, уносящему ее куда-то прочь из неуютного и страшного мира.

Фумико заплакала навзрыд. Ей было ужасно жалко саму себя, крохотную песчинку, попавшую в бездушную мельницу судьбы, где она не в силах противостоять колоссальным жерновам, не в силах сохранить не только собственное тело, но и собственную душу, по которой жестокая судьба прокатывается каменными жерновами, превращая ее в муку...

- Это был настоящий взрослый поцелуй, Фумико, - прошептал ей Авель. - Когда ты вернешься, то все будет так, как ты захочешь. Ты меня понимаешь?