Роман Подольный - НФ: Альманах научной фантастики. Выпуск 23

Забрали у меня все. И дачу, и машину, и самолет, и квартиру, и даже ненаглядного друга моего Выпертота. А я так к нему привык, можно сказать, полюбил… Даже ящик красочный — и тот забрали!

В смятении душевном побежал я в магазин.

На витрине было пусто, и только белел плакат "Наш быт — лицо наших дней" с аршинными огненными буквами.

В магазине — все та же чистота, уют, и вдоль прилавков автоматы сияют, у каждого мастер сидит и починяет.

— Как же так? — вскричал я оскорбленно.

Подошел ко мне продавец с лицом физика-теоретика, который ничего не открыл, но верит, что откроет, и сказал:

— Вышла ошибочка, молодой человек. Та машина, которую мы продали вам, для творчески-порядочных лиц предназначалась. Она уж слишком многомощная.

— Но отчего сказали, будто я на нетрудовые доходы жил?

— Да так оно и есть! Вы жили в ущерб государству. Думаете, машина из воздуха вам все это строила? Нет! Она выкрадывала имущество народное и передавала вам. Так вы и жили.

— Что же делать мне теперь? — спросил я в отчаянии.

— Ничего, — успокоил продавец, — машину мы назад в витрину поместим, пусть постоит пока, где стояла. А вас — туда же!

— То есть как? За что?

— Я ж говорил вам — неувязка вышла, — пояснил охотно продавец. — Вот поглядите.

Шагнул он ко мне, елейно улыбаясь, и вдруг проворною рукою под мою рубашку — шасть! — и вытянул оттуда глянцевый ярлык на пурпурной тесьме.

— Вот, — сказал он, — мы думали, все обойдется, не станем вас расстраивать, да, видно, судьба… Вслух читайте!

— "Хомо вульгарис, экземпляр экспериментальный, гарантия 100 лет", прочитал я, холодея.

— Вы и есть, — заметил продавец. — Мы вас сделали, дали путевку в жизнь, хотели в серию пустить, а вы нам такую свинью подложили… Придется вас в надежные руки отдать. Может, куда и для лабораторных нужд. Уникальный вы все же тип.

Тут я возмутился. Что значит — для нужд лабораторных?! Я не мартышка и не крыса!

— Книгу жалобную! — рявкнул я в сердцах.

— Извольте, — согласился продавец. — Да толку?

Мигом появилась книга — на мелованной бумаге, в супере атласном — и помчалось перо по страницам, выделывая кренделя. Дескать, обманули; дескать, затирают; дескать, страшно мне теперь вообразить, как дальше повернется жизнь. Всю книгу исписал.

— Ну, вы даете, — восхитился продавец. — Ах, лихопись шальная!

Забрал он книгу и спрятал под прилавок, в сундучок. А после сладко потянулся.

— Поймите, — сказал он назидательно, — вы — машина, вы — только копия человека. И не воображайте из себя бог знает что. Ну, не удался эксперимент, ну, что теперь поделаешь? Хотя, возможно, этого и ждали…

— Жалобу прошу рассмотреть, — сказал я зло.

— Рассмотрим. Куда она денется? Но ведь не сразу, сами посудите. А пока… К чему упрямиться? Ступайте на витрину. Надеюсь, кто-нибудь вас купит. Организация или отдельный человек.

— Купит, — чуть не заплакал я. — Друга лишили, а теперь вот — и свободы.

— Эксперимент, — развел руками продавец. — Ступайте, не мешайте мне работать.

— Отпустите!

— Нет! Вам теперь не верят. Где гарантия?

Я подумал и кивнул:

— Нет гарантии. Все верно. В душе-то я человек. И мне не чуждо…

— Вульгарис хомо, — скривился продавец. — Сам знаю. Ну-ка, брысь!

…И встал я под стекло.

Я поворачиваюсь в витрине под перекрестным сиянием ламп и пальцем незаметно выпячиваю на животе ярлык с названием товара и ценой. Пусть видят все, пусть знают…

А мимо по улице люди снуют, и среди них, наверняка, уже запущенные в серию механические друзья — бежит, бежит время… А я спокоен. Потому как верю: вот приглянусь я кому-нибудь и купит меня мой друг механический, чтоб вместе со мною по жизни шагать. И какая разница, кто в конечном счете за кого заплатит. Главное, нам ничто не чуждо… Да, ничто! Как и всем, у кого душа современная…

Евгений Филимонов. Грибники

На опушке леса Степин извлек из рюкзака небольшой продолговатый предмет. Он был похож на хромированную коробку. Что-то щелкнуло, и из металлического туловища высунулись восемь суставчатых ножек — они были снабжены лезвиями, лопатками, крючками. Телезрачки на телескопических стебельках синхронно вращались, ножки копошились, позвякивая микроинструментами: видно было, что хромированному паучку невтерпеж взяться за дело. Мы с Галкой почтительно замерли — нам первым Степин демонстрировал свое очередное изобретение, "автономного грибника", «АГ», как он назвал его для вящей солидности.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он успокоительно, держа свое детище на отлете и с некоторой даже, как нам показалось, опаской, — сейчас Агуньчик пойдет за грибочками, сейчас он начнет их собирать… — сюсюкал он с механическим насекомым, как с балованным ребенком. Ловко вставил ему в спину кассету с программой, розовым пальцем переключил клавиши автопоиска. Одна из ножек паучка, бесцельно мотавшая в воздухе зазубренными ножницами, вдруг молниеносно изогнулась, схватила его за палец и, подержав некоторое время, разочарованно отпустила.

— Шали! — прикрикнул несколько побледневший Степин. — Палец — это тебе не гриб. Ну вот, все готово, пошел!

Он опустил АГ на землю, и тот помчался по траве, словно раздраженный тарантул. В мгновение ока выковырнул у меня из-под каблука крохотный маслячок, бросил его в проволочную сетку, которую Степин приспособил к его туловищу, и, взметнув тучу сухих листьев, скрылся из виду.

— Уф-ф… — Степин уселся на пеньке и приглашающе кивнул нам. — Падай, братва!

Пораженные, мы топтались на месте.

— А грибы? — начала было Галка. — Сперва побродим, поищем часиков до двенадцати, а потом уже…

— Ерунда, — засмеялся довольный Степин. — Агуша соберет за всех. Присаживайтесь.

На полянке возникла скатерть-самобранка, булькнула заветная бутылочка. Мы поняли — Степин добился переворота в косном, тривиальном процессе сбора лесных грибов — процессе, который ни на йоту не изменился со времен ледникового периода, который на протяжении веков успешно ускользал от пытливой инициативы изобретателей и, вроде бы, не содержал в себе никаких предпосылок для рационализации. И тем не менее Степин — наш Степин, изобретатель, сознательно избравший исключительно рутинные области быта и труда для внедрения своих новаций, — добился и здесь радикального успеха. Мы почтительно уселись возле торжествующего Степина. Из лесу доносился частый хруст, несколько раз в солнечных просветах мелькал деловитый АГ: на спине его металлическая корзинка быстро заполнялась грибами.