Алекс Карр - 8-я книга. Полет "Уригленны".

На следующий день после переворота Административная Директория была признана Францией, Бельгией и Грецией. Это с утра. К вечеру её признал весь остальной мир, хотя прямое сообщение со всем внешним миром было временно прервано. Так как Институт Человека получил официальное приглашение к полномасштабному сотрудничеству если не в первый час после переворота, то пятью минутами позднее, я первым же рейсом вылетел из Парижа в Москву.

В новую Россию я летел очень возбужденный и радостный. Господи, как же я был рад! Вместе со мной в полупустом самолете летел в полном составе весь административный совет колонии Интайра и мы выпили не одну бутылку шампанского, празднуя это событие. В самолете меня ждала совершенно неожиданная встреча. Вместе с нами в салоне первого класса летело еще несколько человек, но среди них мое внимание привлек только один импозантный господин средних лет в дорогом костюме, который был очень напряжен.

Мое внимание этот человек, с хорошими манерами и прекрасным английским, привлек не сразу, а после того, как Ольга предложила тост за Виктора Демидова и за его счастливую звезду. В то время, как три господина, сидевшие в дальнем конце салона неприязненно поморщились, лицо этого, вдруг, на мгновение озарилось улыбкой. Тимофей, который сопровождал меня в этом полете, увидев мой заинтересованный взгляд, немедленно сообщил мне:

– Эдик, тот мужик, который, похоже, так заинтересовал тебя, наш, русский. Он решил не дожидаться особого приглашения и теперь сам, по своей собственной воле возвращается в Москву. Ему, кстати, не очень нравится то, что он больше известен, как вор в законе по кличке Монгол, а те трое господ, это цэрэушники, летят с инструкциями в свое посольство. Ты знаешь, мне кажется, ими нужно заняться серьезно, они собираются проинспектировать свою московскую резидентуру.

Ну, господа цэрэушники меня в тот момент интересовали в последнюю очередь, а вот то, что мне пришлось лететь в Москву одним рейсом с Монголом, заинтересовало меня куда больше. Хотя это и было чистое совпадение, грех было им не воспользоваться, тем более, что о Монголе, а точнее о Ларионове Игоре Петровиче, у меня еще в те времена, когда я работал в его фирме, сложилось неплохое мнение. Тимофей, сделавший короткий телепатический доклад, только укрепил его. Телепатия очень хорошая вещь, когда нужно в считанные секунды передать большой объем информации, а Тимофей к тому времени уже научился быстро составлять и передавать очень емкие телепатеммы.

Впрочем я говорю об этом лишь потому, что узнал об Игоре Ларионове то, чего не знали о нем его самые близкие друзья и его собственная жена. Этот человек был типичнейшим продуктом российской действительности того времени. Семнадцатилетним пареньком он приехал учиться в Москву из провинции, из города Улан-Удэ, в семьдесят восьмом году. Поступил в МВТУ имени Баумана, закончил сначала институт, а затем аспирантуру и стал работать на тогда еще секретном заводе имени Хруничева.

Защитился, стал кандидатом технических наук, готовил докторскую. Игорь занимался конструированием ракетной техники и композитами. С началом перестройки он загорелся идеей собственного бизнеса и вместе с друзьями создал кооператив. Они мечтали строить и продавать воздушные шары для воздухоплавателей. Правда, для того, чтобы заработать денег, им, для раскрутки, пришлось заняться торговлей.

Поначалу, все шло неплохо и они даже изготовили и продали несколько отличных воздушных шаров, вот тогда-то за Игорем и закрепилось окончательно прозвище Монгол, сокращенное от монгольфьер и еще видимо потому, что он неплохо знал монгольский язык, хотя ничего азиатского в чертах его лица не было. От торговли косметикой и парфюмерией они перешли сначала к компьютерам, а потом и к автомобилям и вот тут-то полоса удач закончилась.

Игоря и его компаньонов крепко подставили кагэбэшники, которые сляпали на скорую руку дело и вскоре упекли его на семь лет. В лагере Игорь, который еще со студенческих времен занимался восточными единоборствами, вел себя дерзко с начальством и независимо с блатными. Он очень скоро доказал лагерным ворам, что с ним нужно разговаривать уважительно и, поскольку, был человеком рассудительным и здравомыслящим, быстро завоевал себе авторитет. На свободу он вышел в девяносто четвертом, отсидев пять из семи лет, благодаря взяткам, и вновь вернулся в бизнес.

Теперь он имел связи в воровском мире и уже лишился каких-либо иллюзий на счет закона и его представителей. Вновь занявшись торговлей компьютерами, он вскоре сколотил неплохой капитал и в первую очередь побеспокоился о том, чтобы снять с себя судимость, а затем, увеличив свой капитал, купил себе титул вора в законе, а заодно и гражданство Белиза. Игорь Ларионов был жестким, ловким и удачливым бизнесменом и вскоре, в конце девяносто девятого, выехал из России и хотя его бизнес был тесно связан с этой страной, руководить им он предпочитал из-за рубежа. Впрочем, и в Европе он тоже имел неплохой бизнес, связанный с туризмом и торговлей. Игорь Ларионов находился в Париже, когда из России пришло сообщение о военном перевороте. Этот человек почему-то сразу уверовал в Виктора Демидова и решил немедленно вернуться в Москву.

В его небольшом кейсе лежало несколько компакт-дисков, которые содержали очень много информации о деятельности русской мафии и местонахождении российских капиталов за рубежом. Он считал, что эти сведения помогут новой власти пролить свет на тайные вклады российских политиков и их связи с криминальным миром. И к тем, и к другим Игорь относился с холодной брезгливостью и ярой неприязнью. Вот только он опасался того, что ему будет трудно быстро выйти на нужных ему людей. Именно это обстоятельство и заставило меня попросить Ольгу привести господина Ларионова в бар, где я смог спокойно поговорить с ним.

Игорь не только сразу же узнал меня, его племянники, как оказалось, были не такими уж балбесами, но и нисколько не удивился, что я, вдруг, заговорил с ним о содержании его кейса. Скорее удивиться пришлось мне, но еще до нашего разговора, так как Тимофей, прозондировавший его сознание, известил меня и о том, что Игорь уже связал воедино мои московские подвиги, Институт Человека, Антикриминальный Трибунал, да еще и военный переворот, считая все это звеньями одной цепи. К счастью, ему и в голову не пришло добавить к этому что-нибудь фантастическое, связанное с интари.

Наш разговор был коротким, но очень емким и мне было приятно сознавать то, что я приведу в команду Виктора Демидова еще одного толкового парня. Полковнику в тот момент была очень нужна уверенность именно в том, что его призыв к бизнесменам вернуть капиталы в страну будет не только услышан, но и правильно понят. Мне не пришлось слишком долго убеждать Игоря в том, что он сможет найти применение своим капиталам, сколоченным в жесткой конкурентной борьбе, которые он сумел отстоять как от бандитских наездов, так и от наездов деятелей из прежних спецслужб.