Александр Горбовский - НФ: Альманах научной фантастики. Вып. 9 (1970)

— … Солнце, — донесся до Питера скрипучий голос шурина. — Таким образом, это, пожалуй, самая идеальная модель процесса, которая была сделана человеком.

Дэвис ткнул пальцем в ночник, стоявший на колченогом столике.

— Самое интересное, что совершенная… Вы понимаете, что я обозначаю этим словом? Так вот, совершенная модель обладает свойством жесткой связи с моделируемой системой. Поняли?

Бритая голова подняла брови и меланхолично сказала:

— Вот это-то меня и потрясает.

— И тем не менее это так, — твердо сказал Дэвис. Он, улыбаясь, посмотрел на собеседника.

— Здесь заключено Солнца, самое настоящее светило, работающее поденщиком у Авроры. Естественно, уменьшенное в некоторое число раз… А все остальное норма, включая светимость и температуру.

Дэвис ласково пощелкал по полупрозрачному цилиндру.

— И самое главное — жесткая связь с исходным объектом, — повторил он.

— Да-а, — протянул бритоголовый. — И все же как?

— Вы читали, наверное, что во времена средневековья изготовляли восковые фигурки тех лиц, которым хотели причинить вред или внушить любовь.

— Да, конечно.

— Вот и спрашивается, какая могла быть связь между человеком и его восковой моделью?

— Никакой, разумеется, Все это суеверие и чушь.

— Согласен с вами. Но представьте себе, что в такой вот кукле спрятан приемник, улещивающий радиоволны от проглоченной человеком кибер-пилюли. Что тогда?

— Тогда человек и кукла будут связаны, частично, конечно, посредством радиоволн, электромагнитного поля то есть.

— Изумительно! — восхитился Дэвис. — А теперь вообразите, что моя модель связана с Солнцем через гравитационное поле, обладающее, как известно, свойством дальнодействия.

— Гениально! — прошептал бритоголовый.

— Ну, хорошо, — спохватился шурин. — Вернемся, однако, в микромир. Я пойду поищу порошок. Если хотите меня сопровождать, я еще кое-что расскажу… Итак, представьте себе космический аппарат, связанный с Землей посредством телеметрических приборов…

Шурин и бритый ушли. Питер остался один. Он с интересом посмотрел на сосуд, стоявший на столе. Кусок трубы из неизвестного пластика, снизу и сверху увенчанный темными крышками с множеством разноцветных лакированных проводков. В его матовой глубине Питер разглядел нестерпимую искорку величиной с булавочную головку.

«Это и есть модель Солнца?» — подумал он, подсаживаясь ближе. Он несколько минут разглядывал пронзительное сияние, исходившее от искры, и думал: «Хорошенькое Солнце, нечего сказать, ну и нахал этот Дэвис».

Внезапно ему что-то почудилось. Какое-то едва уловимое движение внутри цилиндра, словно искра вспыхнула еще ярче. Питер пригляделся, и ему показалось, что искорка начала пухнуть и увеличиваться. Сначала, как дробь, потом — горошина, дальше — цент… Питер встряхнул цилиндр, словно это был какой-нибудь миксер.

Где-то прогремел гром, и ураганный порыв ветра пронесся над Землей.

Питер в испуге отпрянул и оглянулся по сторонам. Все было обыденно и привычно. С голубых небес светило солнце, стрекотал невидимый кузнечик, в воздухе хлопьями снега пронеслись бабочки.

Он снова взял в руки цилиндр. И опять все повторилось. Сначала там, в глубине, поблескивала искорка, потом она разрослась до размеров яблока, Тогда он приподнял крышку с проводами и наклонил сосуд. На стол выкатился ослепительный белый шар величиной с небольшой арбузик. Питер Бэйкер сдернул с головы шляпу и накрыл шар, будто бабочку.

Сначала он даже не понял, что произошло. Потом — содрогнулся. На землю хлынула тьма… Тяжелый чернильно-густой мрак залил мир. На темном небе проступили яркие звезды. Дом, трава, деревья, порхающие бабочки — все растворилось в волнах внезапно наступившей ночи.

Питер оцепенел от ужаса. Он сидел, затаив дыхание, и не мог пошевелиться. Какой-то частичкой сознания, не поддавшейся смятению, он старательно и холодно фиксировал особенности разразившейся катастрофы, Его поразило, что наступившая ночь была по-особенному непроглядной. То черное, вязкое, что угадывалось, а не виделось вокруг него, имело странный зеленый оттенок. В воздухе разливался таинственный зеленоватый свет, как будто в аквариуме зажгли слабую лампочку…

— О идиот, о идиот! — Питер услышал голос шурина, шум его торопливых шагов и какую-то возню на стопе. И тут же ослепительное сияние, похожее на взрыв, ударило в глаза.

Земле возвратили день.

— О! Эти об-быватели, — сквозь зубы цедил Дэвис, — они готовы погасить даже Солнце.

Таку Маюмура

ПРИБЛИЖАЕТСЯ ВСЕМИРНАЯ ВЫСТАВКА

1

«… Во всяком случае, все до единого выглядели взволнованными. Слова «ЕХРО — 70» были категорическими, и никому не позволялось выдвигать возражений. Люди из различных сфер деятельности, каждый по своему усмотрению, делали заявления, суетились. Среди них жалость вызывали сотрудники средних предприятий, решившиеся выставить свои экспонаты в павильонах частных фирм. Они взвалили на себя непосильный груз. Как увязать тему Всемирной выставки с интересами своего производства? Как при ограниченных возможностях сохранить на выставке свой престиж?! Они по своей воле взяли на себя огромную ответственность и работали хорошо. Они отдавали выставке все свои силы с такой фанатической целеустремленностью, которая мне была непонятна»

Когда я возвратился с завода, Масако Фудзимото держала телефонную трубку в руках и, казалось, готова была расплакаться.

— Господин заведующий! — воскликнула она. — В вестибюле ждут два странных человека. Они говорят, что им понравился наш лозунг, поэтому они хотят сотрудничать с нами.

— Гони их.

— Сколько я им ни говорила, они не хотят уходить!

— Не обращай внимания на этих сумасшедших. Я огляделся по сторонам.

— А где Синохара?

— В институте, — тряхнула головой Масако. — Пришел сердитый и сказал, что у него чрезвычайно напряженный план работы и что он не будет больше заниматься только делами Всемирной выставки.

— Все отлынивают, — простонал я — Черт возьми, до открытия выставки остается всего полтора года…

Я хлопнул по столу записной книжкой с заметками о состоянии дел на заводах.

— А еще что было?

— Вас вызывал управляющий. Сказал, чтобы вы сразу зашли.

— Что же ты раньше об этом не сказала! Уже в дверях я обратил внимание, что Масако все еще держит телефонную трубку.