Дмитрий Изосимов - Метагалактика 1993 № 2

— Тогда… А впрочем, это неважно.

Михаил огляделся. Под потолком ярко горела лампочка, хотя давно уже был день, через окна был виден город и тонкая, похожая на минарет соседняя башня. Рядом с пультом лежали крупные осколки. Квадрат стекла в ячеистой раме был разбит.

— Как вы здесь оказались? — спросил Лещь и, хрустя стеклом, подошел к окну.

— Сначала позвольте представиться: Ларди Тоду, учитель литературы. Можно просто Ларди. Я учу людей уже двадцать лет, и ни разу такого со мной не случалось. Пять уроков прошло нормально, а на шестой в класс врывается, другого слова я подобрать не могу, именно врывается какой-то военный с автоматом и кричит что-то про войну и эвакуацию. Позвольте, а как же дети? Он приказывает всем немедленно выйти из кабинета. Он просит не лезть — вы представляете?! — не лезть не в свое дело. И тут я выглянул в окно. Боже мой! Все улицы заполнены беженцами, машинами, повозками с чемоданами и узлами, и лица: угрюмые и озабоченные, злые и раздраженные, взволнованные и обеспокоенные, ничего не подозревающие. Если бы они знали…

Ларди Тоду замолчал.

— Что со стеклом? — спросил Лещь, водя пальцем по зубчатым остаткам в раме.

— А? А… Это я локтем, когда вы пришли. Здорово перепугался. — Ларди попытался улыбнуться, но улыбка получилась ужасно деланной и неуклюжей.

Он снова помолчал, потом продолжил:

— Я никуда не ушел. Я проводил детей и вернулся в школу. Там уже никого не было, даже сторожа. Кто-то пытался взломать кабинет химии, где хранились реактивы. Я в этой школе учился сам, потом преподавал все двадцать лет, школа стала для меня вторым домом. Я решил, что ни один человек больше не посмеет что-нибудь взять. В будке сторожа нашел огнемет, не знаю, для чего он там. А когда на следующий день вышел на улицу, там никого не было. Никого! Все равно, что заплыть на несколько километров от берега океана, в котором нет никого и ничего, кроме тебя. А когда началось нашествие растительности, решил активизировать защиту. Была надежда, что люди вернутся.

— Значит, вы тоже не знаете? — спросил Яран. Ларди снова вздрогнул и сказал:

— Нет. А вы тогда кто?

Михаил рассказал ему свою историю. Ларди долго на него смотрел, потом неуверенно оглядел всех и произнес:

— Значит, это правда? Про жизнь на других планетах? По правде говоря, я относился к этому скептически. Я ведь не астроном. А года два или три назад у нас ходили слухи, будто к нам прилетели пришельцы. Астроном Баград якобы видел в небе огненный след от их корабля. Не знаю. — Он посмотрел на пульт и пощелкал туда-сюда переключателем. — А защита почему-то не работает. А все обсмотрел — не работает.

— Я не могу понять одного, — произнес Яран, наблюдая желтую полосу разбитой дороги за окном. — Из-за чего все ушли? Куда? Ларди, вы можете нам рассказать последние дни городской жизни?

— Могу, конечно, — ответил Ларди. — Сейчас, секунду, я успокоюсь. — Он посмотрел на свои дрожащие руки с длинными пальцами, достал из кармана плаща мятую коробку, выбил пальцем из нее тонкий бумажный цилиндрик, поджег конец и наполнил комнату едким дымом.

Михаил знал, что это такое. Раньше это называлось «сигареты». Помнится, еще на курсах Летной Академии они все спорили, кто же первым его изобрел. Это было как-то связано с Америкой и Христофором Колумбом. Во всяком случае табак был открыт совсем недавно, лет пять назад первыми поселенцами на Рейнгольде.

— В последнее время увеличилось количество пропавших без вести, — начал Ларди. — Люди исчезали при странных обстоятельствах, каким-то образом оказывались в переулках и пропадали. А потом в подвалах стали находить окровавленное тряпье с раскрошенными костями — это были пропавшие люди, вывернутые наизнанку. Очень было страшно. А потом на улицах появились старцы в рубищах, заросшие седыми волосами и бородами. Они пророчили смерть, и их слушали…

…Они всегда приходили в одиночку. Старик брел босиком под дождем, в холщовой рубахе до пола, и каждый раз край одежды колыхался и приподнимался голой пяткой. Посох мертво стукался о булыжники и четко звучал в тишине городских улиц. Он шел упрямо, настойчиво, как автомат, на спине через плечо погромыхивала ржавая цепь на веревочном ошейнике. Автомобили сворачивали с этой дороги за два квартала. Люди осторожно выглядывали, отодвигая занавески, и ждали, когда старик остановится, и тогда они осторожно собирались перед ним маленькой толпой и слушали. А потом прибегали мордастые полицейские, хватали его, пытаясь усадить в зеленую легковушку с мигалками, и испуганно крестили лицо, когда Просветитель медленно истаивал в воздухе…

— …А потом вот и произошло то, о чем я вам говорил, — закончил Ларди и добавил: — А защита почему-то не активируется. — Он рассеянно посмотрел на плиту пульта.

— Ну и ладно, — сказал Михаил. — Пойдемте вниз, там у нас машина.

— А вы где живете?

— Пока в Библиотеке.

— Ого! И вас туда впустили? Впрочем, там ведь никого нет…

Они оставили позади вышку и пустыри. За рулем сидел Корчидон. Сначала они свернули с Главной улицы на площадь Соединения, где, как сказал Ларди Тоду, есть основные входы в катакомбы. Но они оказались либо затопленными, либо заваленными рухнувшими этажами. Обратно ехали на полной скорости. Корчидон выжимал из машины, что мог, грузовик кренясь вылетал на перекрестки, расшвыривал у обочин фонтаны воды. Оглушающее ревел двигатель, и на кочках громыхали Корчидоновы железяки. Под ногами противно хлюпало. «Не мог, что ли, вычерпать?» — подумал Михаил, косясь на Корчидона, и больно стукнулся головой о стекло, потому что Корчидон вдруг резко затормозил и крутанул баранку. Машину с воем развернуло поперек дороги.

— Ты что? — крикнул Михаил. В ушах звенело от езды.

— Что?! — заорал, не расслышав, Корчидон, и в этот момент двигатель заглох.

По кабине гулко стучали капли, снаружи однообразно лил дождь. Корчидон смотрел вперед, странно разглядывая витрину магазина напротив. Сзади засопел, протискиваясь в кабину, Лещь. — Ребята, вы что, сдурели? — осведомился он. — Я себе чуть руку… Корчидон, что случилось?

Корчидон больше не смотрел на витрину. Он со страхом и отчаянием смотрел вправо, мимо Михаила. Михаил оглянулся и увидел, как решетка канализационного люка поднялась и шлепнулась в лужу. На краю люка стояла маленькая, ростом с Октара тень. Тень была похожа на человека, взирала с тайным намеком прорезями глаз, и сквозь нее была смутно видна дорога, перспектива домов и круглый провал люка.

— Теняк! — заорал Лещь, дернулся назад, застрял и заколотил снаружи кулаками.