Артем Колчанов - Путь к Золотистой

– Я что-то не могу тебя сегодня понять. Странно себя ведёшь. Почему-то говоришь со мной не голосом, а через экран?

"Разрешишь появиться, тогда узнаешь", - высветился на экране ответ, за которым ясно читалась лёгкая усмешка.

– Ну, чёрт бы тебя побрал, Рэй. Появляйся, - выпалил я, но тут же добавил, - здесь ведь сейчас наш дом.

В этот момент один из экранов померк. Причем не вспомогательный, а большой боковой обзорный экран. По нему пробежали уже знакомые мне по вчерашнему дню разноцветные сполохи, но уже через секунду экран превратился в продолжение рубки. На экране словно бы было ещё два метра пола, ещё одно кресло, а за ним экран бокового обзора. Я только слегка удивился этой трансформации, потому что прекрасно знал, что изображение для экранов в рубке синтезирует корабельный кибермозг, а сейчас его выдумывал мальчишка Рэй, работающий кибермозгом. Я сразу и не заметил, что в этом продолжении рубки была дверь, ещё один вход, которого на самом деле не было. А заметил тогда, когда эта дверь с едва слышным щелчком открылась.

От удивления я подпрыгнул с кресла и встал так, чтобы было хорошо видно, что же там происходит. Дверь открылась, и в рубку немного неуверенно вошёл мальчишка. Это был Рэй, его я узнал сразу, хоть и выглядел он сейчас немного не таким, каким был в том чудесном фильме-сне. Там был беззаботный одиннадцатилетний мальчишка в коротких штанах, весёлый и почти постоянно улыбающийся. Сейчас же он стал моим ровесником, был почти что одного со мной роста, но более тонкий и стройный, одетый в такую же, как и на мне, корабельную повседневку. Но ведь это всё-таки Рэй, такой, каким я его уже и не ожидал увидеть!!!

– Здравствуй, - виновато улыбнувшись, сказал он.

– Здравствуй, Рэй. Наконец-то я вижу тебя таким, каким хотел.

Я подошел к самому экрану и поднял руку.

– Не надо, Вик, - он сделал отстраняющий жест, - считай, что между нами не экран, а просто прозрачная стенка.

Но я всё же не послушался его и прислонил руку к экрану. Но прежде, чем я это сделал, он скрестил свой взгляд с моим и вскинул свою руку навстречу моей. Моя рука уперлась в прозрачный стеролит экрана. Рэй улыбнулся, а я ощутил под рукой тепло, словно бы это и в самом деле было обыкновенное стекло, к которому мальчишка Рэй прижимает с другой стороны свою тёплую ладонь, а не холодно-бездушный экран. Я улыбнулся в ответ, но ничего не сказал. Мы простояли так пару минут. Потом Рэй убрал руку и отодвинулся к креслу, под своей рукой я тут же ощутил холод.

– Как ты такое сделал? - спросил я у него.

– Разве это невозможно. Мне пришлось немного подумать и посчитать. Ну а как - ты наверно и без меня догадался.

– Синтезированная картинка?

– Скорее уж не картинка, а целый мир, искусственно созданная реальность.

– Я тебя сразу же узнал.

– Я бы удивился, если бы ты меня не узнал. Ты садись, Вик, мы наверно долго говорить будем.

– Если сяду в кресло, то буду далеко от тебя.

– Если ближе хочешь, садись на пол. Вот так, - он сел на пол рядом со стеной-экраном. Я сел рядом. Странно, кажется вот, протяни руку и сможешь дотронуться до него. Но я-то прекрасно знал, что это экран, а никакая не стенка, - можешь не обращать на это внимания, если конечно хочешь.

Я тут же вскинул на него глаза и сказал:

– Ты словно бы угадываешь мои мысли.

– Я просто чувствую тебя, после того, что ты мне рассказал. А чтобы ты меня почувствовал, я показал тебе вчера кусок своей жизни.

– Ничего себе, просто показал. Я бы ни за что не поверил, что смогу хоть сколько-то прожить в чужой шкуре, а тут даже не сколько-то, а почти что целая жизнь. Я даже не знал что такое вообще возможно, наверно такой показ совсем недавно изобрели на Земле.

Тут Рэй рассмеялся и, энергично хлопнув себя по коленям, сказал:

– Вик, по-моему, ты совсем ещё ничего не понял. На Земле этого ещё никто не знает и не умеет. Для того чтобы это сделать, нужно обладать разумом человека и возможностями суперкомпьютера. Этот вариант я сам придумал, вот взял вчера и придумал.

– А сегодня придумал вот это?

– Ну, это-то как раз и не ново, но для меня создание этой вот реальности оказалось даже немного сложнее вчерашнего показа. Просто не всё, что я создал, ты сейчас видишь. Я перепрограммировал себя почти что на треть… - тут он замолчал, и виновато отвёл глаза в сторону.

– Рэй, ты что, опять обижаешься?

– Нет, Вик, это ты должен на меня обижаться.

– За что?

– Я почти полностью исключил себя, ну то есть ту свою часть, что ты называешь Рэем, из своей, ну то есть машинной, структуры интеллекта. Сейчас, когда ты видишь меня здесь, я могу сделать разве что чуть больше, чем ты… И ведь это обоюдно. Ты видишь меня в этом продолжении рубки, но и сам я ощущаю себя здесь и так же, как и ты, не могу пройти через эту стенку.

– Иллюзорная реальность для меня оборачивается иллюзорной реальностью для тебя?

– Да, так оно и есть… Меня вообще-то предостерегали, чтобы я никогда не создавал такую реальность. В ней я снова могу почувствовать себя человеком и навсегда замкнуться в ней на самого себя, раствориться в себе самом. И поверь мне, ещё не так давно это показалось бы мне настоящим счастьем. Но не сейчас.

– Почему?

– Ну, во-первых, потому, что тогда ты останешься один. А этого я не допущу, потому что обещал Риксту… да и потому, что сам себе этого не прощу. Ну, а во-вторых, зачем мне вообще такая иллюзия, если в ней не будет тебя.

Говоря это, он был явно смущен и, к тому же выглядел так, словно бы хотел сказать больше, но не договаривал. И мне показалось, что он меня обманывает.

– И чем же это я так тебе дорог, если для меня ты готов отказаться от своего счастья.

Услышав это, он возмущенно зыркнул на меня, но тут же отвёл взгляд в сторону и остыл:

– Тебе этого не понять, ты ведь человек, человек на все сто процентов. А дорог ты мне потому, что, зная, что я всего лишь машина, всё же увидел во мне человека.

После этого мы ещё долго молчали. Просто так молчали, сидели и молчали. Я на полу в рубке, а Рэй в её иллюзорном продолжении за экраном. Он отвернулся от меня и сидел ко мне почти что спиной. Я воспользовался этим, чтобы получше разглядеть его и не заметил ничего странного и необычного. Парень, как парень, такой обычный и живой. Поуже меня в плечах, но не настолько уж намного для землянина, длинноногий и длиннорукий. Тёмноволосый и коротко, как и все звездолётчики, постриженный, только из-за уха торчит маленькая прядка не достриженных волос. На мочке правого уха небольшая тёмная родинка. Вот он почесал себе затылок. Ладонь у него правильной формы, немного удлинённая. Небольшой белый шрам у основания большого пальца, я знаю, откуда он у него, это Рэй порезался, упав рукою на нож, у него тогда ещё долго не заживало, и он потом долго боялся порезаться снова. Тут я потряс головой и, не выдержав, прервал молчание: