Зенна Хендерсон - Вершина

— Как и все индивидуальные тесты, — пояснил Дженингс, — этот тоже носит эмпирический характер. Его результаты постоянно сопоставляются с другими, уже имеющимися фактами. Если с этой точки зрения рассматривать ответы Раиса, то они явно неверны. Мы ведь сравниваем результаты тестирования сотрудника с тем, как он справляется со своими служебными обязанностями. Понимаете, Бенни не руководил “Музикосмосом”, но даже для выполнения функций администратора необходимо, как минимум, 80 баллов.

— А тест показал 30?..

— Да.

— Ну и что?

— Да то, что все это подозрительно. Зачем он притворялся идиотом?

— Кажется, я понимаю. Так вы думаете…

— Наверняка, у него были причины казаться глупым и к тому же беспомощным и дряхлым. Он явно совершил какое-то преступление.

Бэш отрицательно покачал головой:

— У нас нет нераскрытых преступлений, мистер Дженингс. Вы должны это знать не хуже меня, Если кто-либо из преступников появится в округе, мы первые узнаем об этом.

— Да, если, конечно, вы установите, что преступление совершено.

Но Бэша невозможно было переубедить.

— Благодаря видеокамерам, установленным повсеместно, преступления сошли на нет, — уверенно сказал сержант. — Конечно, я не говорю о преступлениях на почве ревности или в состоянии аффекта. Но корыстные преступления исчезли навсегда. Они просто перестали приносить доход.

— Мне кажется, сержант, вы не до конца поняли мою мысль. Бенни сейчас за сто лет. И если он фальсифицировал тест недавно, то он так же поступил и семьдесят лет назад.

— Намекаете на тупость полицейских? Лучше объясните толком…

— Если Бенни совершил преступление сейчас, — терпеливо разъяснил Дженингс, — то он обязательно совершил его и семьдесят лет назад.

— Ага! — Бэш прищелкнул пальцами. — То есть вы хотите сказать, что это произошло в те времена, когда еще не было видео?

— Ну не совсем так, но, очевидно, это было еще до того, как покончили с преступностью, до того, как все поняли, что совершать преступления бессмысленно, так как расплата неминуема, — на одном дыхании проговорил. Дженингс. Бэш по-детски рассмеялся.

— Если этому старикану удавалось так удачно скрываться семьдесят лет, я могу его только поздравить с этим.

— Да не в этом дело. Разве вам не интересно узнать правду? Меня разбирает любопытство, как это Бенин удалось всех одурачить?

— Наверное, если бы мне нужно было заполучить низкий рейтинг, я бы просто на большинство вопросов дал заведомо неправильные ответы, вот и все.

— Нет, у вас бы ничего не вышло. Это ведь не просто анкета, где нужно ответить “да” или “нет”. Вопросы хитро связаны между собой и расставлены, как ловушки, так что при подведении итога выявляется коэффициент лжи. Непоследовательность в ответах сразу становится очевидной, и намерения обмануть тест не проходят.

— Но вы только что сами сказали…

— Есть только один способ обмануть тест, И только я могу это сделать, так как знаю последовательность вопросов и помню ответы.

— Значит, это возможно?

— Да, как правило. Человек не гложет запомнить огромное количество мелких деталей, многие вопросы ему кажутся незначительными. Но если он держит их в голове, да еще и прослеживает взаимосвязь между ними, видит ловушки, если он знает, когда писать правильный ответ, когда ничего Не писать, а когда городить всякую чушь, — обмануть тест можно.

— Но это должен быть чрезвычайно умный человек, не так ли? — Бэш явно делал успехи.

— Да.

— Вы хотите сказать, что Райе заслуживает Возрождения, но не хочет его, притворяясь слабоумным идиотом?

— Точно так.

Бэш задумался.

— Если вы правы, если было совершено преступление, то оно должно быть очень серьезным. По меньшей мере — убийство. Хорошо, я скоро все выясню.

— Каким образом?

— Я перекопаю всю предыдущую жизнь Раиса и прослежу, не умирал ли кто-нибудь из его знакомых или родственников. Затем исследую каждую смерть и удостоверюсь в причинах.

— Разве можно сейчас это сделать?

— Конечно!

— И как же?

— Существуют тысячи способов. Положим, вы меня здесь сейчас застрелили. Пластик, металл, дерево и стекло в этой комнате срезонируют, и в их молекулярной структуре произойдут изменения. Даже через десятки лет можно определить, стреляли здесь или нет, а время выстрела можно определить с точностью до месяца. — Пороховой газ осядет, пыль покроет его сверху, и, даже если в этой комнате потом неоднократно убирали, все равно останется незаметный слой. И при его тщательном обследовании можно узнать тип пороха и соответственно оружия. Конечно, стопроцентной гарантии здесь нет, ведь будет масса всякой лишней информации. Например, если я сейчас упаду на пол, через годы это тоже можно будет обнаружить.

— Вы хотите сказать, что стоит вам посмотреть на место предполагаемого преступления, и вам сразу станет известно все, что здесь когда-то происходило?

— Приблизительно так. Нам еще придется повозиться с расшифровкой полученной информации.

— Значит, вы хотите проверить таким образом все прошлое Бенни?

— А разве это не то, что вы хотели?

Дженингс находился в растерянности. Он уже ничего не имел против старого Бенни, а в этом способе расследования было что-то антигуманное: выяснять, что произошло в комнате десятки лет назад, даже если хозяева этой комнаты давно мертвы.

Марита медленно поднималась по ступенькам своего дома, размышляя, не дура ли она. Марита ни разу не была в “Голубой ночи” с того вечера, как повстречала Бенни. Если бы она была неудачливой дешевой проституткой, а не фешенебельной девочкой, приезжавшей по вызову, то, наверное, были бы основания для крупных перемен в судьбе. Но где еще ей так легко будут даваться деньги? Ответить на этот вопрос она не могла.

В дверях торчала записка от миссис Гернстайнер: “Дважды звонил человек, назвавшийся Дж. С.”

Дж. С. — это Джон Сильвер, тот самый детектив, которого она наняла, чтобы отыскать Бенни. Ей очень хотелось найти его.

Она вошла в ванную и открыла кран. Раздеваясь, она хотела позвонить Сильверу, но решила сделать это после купания. Лежа в ванной, Марита ощутила небывалый прилив легкости в своем молодом и красивом теле. Ей казалось, что душа ее стала такой же чистой, как и тело.

Сильвер позвонил сам. Марита потянулась к телефону, чуть было не выпустив светло-кремовую трубку из скользких рук.

— Мисс Герберт? У меня для вас есть новости. Я к вам скоро приду.

— А вы не могли бы рассказать все по телефону?