Владимир Клименко - Ловцы ветра

– Мертвые сказали, что придут мертвые, чтобы искать мертвых. – Якут, кряхтя, попытался подняться. Шаки тут же придержала его за локоть. – Но я вас не боюсь, – продолжил старик, растирая поясницу. – Скоро я сам стану, как вы. Поэтому скажу, как найти Елюю Черкечех. А живым там делать нечего.

– Почему вы решили, что мы мертвые? – спросил вдруг Денис. – Разве мы похожи на духов или привидения?

– Зачем объяснять то, что и так видно, – старик даже не повернул голову в его сторону. – Но вы хотите найти то, чего на самом деле нет. Елюю Черкечех поможет вам убедиться в этом. Если вы, конечно, вернетесь оттуда обратно в этот мир.

– А разве Долина Смерти принадлежит другому миру? – вновь спросил Денис.

– Там вход в мир мертвых. Не всякий, войдя в него, может вернуться. Но вам будет проще, чем другим.

– Так вы знаете дорогу? Вы бывали там?

– Нет! – Резкий ответ старика не предполагал дальнейших объяснений, но, взглянув в широко распахнутые испуганные глаза Аниты, якут медленно пожевал губами и тихо сказал: – Никто не знает дорогу в Елюю Черкечех. Ее не существует. Долина то возникает, то исчезает посреди тайги. Родители говорили, что там стоят металлические юрты, в которых живут чужие боги. Иногда, находясь рядом, можно услышать, как Тыа-иччита – наш лесной дух – бьется с пришельцами. Тогда стонут деревья и в небе вспыхивают зарницы. Редко кто, попав в Елюю Черкечех, возвращается обратно.

– Тогда как же вы... – попробовал уточнить Бакаль.

– Однажды мой отец, – словно не слыша его, продолжал якут, – шел с товарищем по тайге и вел в поводу коня. Отец был молодой и сильный и не верил ни в Тыа-иччита, ни в других духов. Вдруг налетел ветер, раскачал ель, затрещал сухой сук, конь испугался, вырвал уздечку из рук и убежал. Долго отец гнался за конем, целый день и еще ночь, пока не поймал. И только схватил уздечку, как увидел – товарищ стоит рядом и продолжает разговор, как будто ничего не случилось. Приятель ему не поверил, что он сутки бегал и искал коня, хотя одежда отца была вся порвана в клочья о ветки деревьев, а сам он едва не падал от усталости. Тогда отец пошел к шаману, и шаман сказал, что он попал в Елюю Черкечех. Потом отец женился, а когда родился я, отнес ребенка к шаману, чтобы он научил меня разговору с духами.

– Ты умеешь слышать то, что не слышат другие? – спросила Шаки.

– Как и ты, – тихо ответил старик. – Но я не мертвый.

– Но как вы укажете дорогу, если не знаете, где находится долина? – вновь не выдержал Денис.

– Все изменилось, – пробормотал старик, и на этот раз оставив вопрос без ответа. – Тайга стала другая, люди – другие, но Елюю Черкечех по-прежнему находится там, где всегда. А дорога... Пойдемте, птица укажет вам дорогу.

– Какая птица?.. – невольно вырвалось у Бакаля, но Шаки торопливо прикрыла ему рот ладонью.

Старик поплелся во двор, все молча последовали за ним.

На крыльце якут остановился, повернулся вновь к дому лицом и поднял голову. Проследив за его взглядом, Бакаль увидел прибитую к стрехе палку, а на палке деревянную фигурку птицы, величиной с голубя. На ее шею, как чулок, была натянута голова мертвой горлицы.

– Скажи путникам, как найти дорогу туда, где кончаются все дороги, где место жизни заняла смерть, где вместо дня продолжается ночь, – тихо попросил старик. – Пусть мертвые идут к мертвым.

Бакаль вдруг с ужасом увидел, как деревянная фигурка слабо шевельнулась, несколько раз открылся и закрылся клюв с каплей засохшей крови в уголке, но глаза птицы оставались безжизненными, подернутые белой пленкой.

– Там, где ветер, – послышался из-под стрехи странный свистящий голос, напоминающий шепелявую скороговорку лесного сквозняка, – скосил ели, как траву. Там, где живет вечный туман. Там, где есть тропа, но нет пути. Там вы найдете Елюю Черкечех. Там...

И птица замолкла.

18. Тан

Старенький дизельный катер глухо стучал движком, иногда захлебываясь на очередном такте. Вилюй упорно пытался оттащить катер обратно к устью, поддавал в борта тугими волнами. Более пологий правый берег был сплошь покрыт ельником, на правом громоздились скалы с лесистыми вершинами и голыми гладкими склонами.

В Промышленном можно было сесть на рейсовый «Метеор» и стремительно промчаться по реке, но нужна была именно тихоходная посудина, позволяющая внимательно следить за берегами и дающая возможность причалить в любом месте. Птица (если дорогу им действительно объясняла птица) не сказала ничего конкретного, а старик-шаман сразу после того, как птица замолчала, также отказался с ними говорить. Пусть мертвые идут к мертвым... Вот и все.

В начале пути за берегами Вилюя следили все. Стояли, вцепившись в поручни, смотрели по сторонам, как матросы Колумба на четвертый месяц плавания. Постепенно это занятие надоело. Разбрелись кто куда. Шаки, постелив надувной матрасик, легла на корме, Сеймур и Анита – они в последнее время стали неразлучны – уселись прямо на палубу, опершись спинами о шлюпку, и о чем-то беседовали. Бакаль уткнулся в свои записи, Денис терзал персональный компьютер. А Тан заступил на дежурство – сейчас его очередь.

Катерок из Промышленного направлялся домой, в Кысыл. Денис довольно быстро сумел договориться с капитаном, Иваном Матвеевичем, что тот провезет всю их компанию по Вилюю и высадит по первому требованию там, где укажут. Одетый в меховую безрукавку поверх тельняшки с продранными локтями Иван Матвеевич сурово щурил глаза, жевал, перекидывая из одного угла рта в другой, папиросу, что-то прикидывал в уме, разглядывая Шаки и Аниту с особенным интересом, спрашивал о багаже. Потом отчаянно махнул рукой, словно сделка шла о продаже катера, а не об обычной прогулке, и, жестко стиснув ладонь Дениса, назвал свою цену. Присутствующий при этом разговоре Тан понимал, что для порядка надо хотя бы поторговаться, но Денис лишь кивнул в ответ и с трудом выдрал свою кисть из мертвого капитанского захвата.

Кроме Ивана Матвеевича команду катера составлял бурят Сережа, внешне удивительно походивший на Тана – их без натяжки можно было принять за братьев. Сейчас Сережа возился где-то в недрах трюма, бездельничать ему Иван Матвеевич не давал.

В Промышленном по совету Ивана Матвеевича приобрели подходящую для путешествия одежду – геологические робы с накомарниками, резиновые сапоги и три палатки. Капитан явно подозревал, что интерес пассажиров выходит за рамки обычного пикника, но виду не подавал и подыгрывал приезжим, указывая на особенно живописные участки реки.

– Вот на этом мысу знатная рыбалка, – орал он, обращаясь к Тану из рубки и тыча пальцем в сторону скалистого берега. – Пять минут – и уха!