Дмитрий Хабибуллин - Тот День

После того, как на листе появились первые три пункта проверки на химическое отравление, Равиль задумался.

— Так, что там у нас идет дальше. Не стесняемся, думаем вместе, — старался расшевелить людей лаборант.

— Проверка на вирусы и бактерии, — напомнила Мария.

— Ах да, — произнес Равиль и вывел римскую цифру «два».

Под первым пунктом он написал: «Посев крови на среды». Под вторым «Общий анализ крови», процедура под номером три называлась: «Микроскопия».

— Молодой человек, было бы неплохо, если бы вы поясняли суть этих процедур, — проворчал старик. — Я, знаете ли, не привык оставаться за бортом.

Полковник ухмыльнулся. Было заметно, как сильно Арнольда напрягала пассивная роль.

— Микроскопия — проверка на нормальный окрас и морфологию бактерий, — подбирая слова, пояснил Равиль, и вывел маркером цифру «четыре».

— Четвертым пунктом у нас пойдет имунофлюресцентный анализ, или, проще говоря, ИФА, — начал, было лаборант, и заметив недовольный взгляд старого немца, добавил: — Если что-то есть, то в микроскопе это будет светиться.

— Как свечи в ночь хануки. Если есть евреи — они светятся, — пояснил Соколов, и залился хохотом.

Равиль вновь еле сдержался, но на этот раз ничего не ответил. Молодой человек глубоко выдохнул и продолжил.

— Если мы найдем какой-нибудь вирус, то экспресс метод определения — ПЦР. Полимиразная цепная реакция. И я вряд ли смогу вам доступно объяснить, что это такое, — несколько смущенно проговорил Равиль.

— Ладно, внучек, с большего я понял. А принцип тестов — сравнительный? Будете брать тела, кровь и ткань покойничков и сравнивать с нашими?

— Да. Вы все правильно поняли, — кивнул лаборант.

— Есть еще кое-что, — взял в руки маркер Андрей.

Поднявшись со своего места, он начал медленно обходить собравшихся за круглым столом.

— И что же мы упустили? — не скрывая сарказма, спросил Равиль.

— Мы не учли одного: не все «инфицированные» были одинаково больны. Сам я, к сожалению, пирушку проспал. Однако вы должны помнить, как выразился один сержант: «Тех, других».

— Я понимаю, о чем вы, — кивнула Мария. — Действительно, Равиль, помнишь Василия? Когда он потрошил свою жену, тварь даже вступила с нами в разговор.

— Да. Чушь какую-то нес про свою миссию. Говорил что Катя, жена его, такой жестокой расправы заслуживала, — добавил Равиль.

— У меня оба внука вели себя, похоже. Они словно выныривали из беспамятства и снова погружались во тьму. Один даже застрелился, когда осознал что натворил, — вспомнил ужасы Арнольд.

— Именно, и хоть я и гой, — в своем духе начал Андрей. — Но вправе заметить, что это принципиально иной тип поведения больных людей. Как я понял, таких прецедентов считанные единицы, и основная масса была безумным стадом. Эта дифференциация — наш ключ.

— Андрей Михайлович, перестаньте вы с антисемитскими каламбурами, я, знаете ли, тоже еврейка, — выдавливая из голоса обиженную нотку, произнесла женщина.

— Позвольте, я ему заткну рот! — еле сдерживал себя Равиль.

— Мой товарищ несдержанный болван, но не фашист, — вновь закашлялся от смеха старик.

— Право же, ваши шутки уже порядком поднадоели. Но я ценю вашу догадку, — сменила гнев на милость Мария Захаровна.

— Ты предлагаешь ввести в наши поиски еще один образец для сравнения? — медленно остывая, спросил Равиль.

— Да, и я надеюсь на вашу наблюдательность…

— Продолжай, — заинтересованно попросила Мария.

— Когда вы чистили окрестности академии, то обратили внимание на странные особенности некоторых тел?

— Ну.… Не все были изуродованы, — начал лаборант.

— Часа в три ночи, когда мы перетаскивали защитные костюмы из машины в вестибюль, я уронила несколько комплектов на пол. Нагнувшись подобрать их, я обнаружила странность: пакеты с амуницией упали на одно из многочисленных тел, которые до «генеральной уборки» валялись повсюду. Так вот, — нахмурив лоб, продолжила доктор Гирш. — Тело то, показалось мне подозрительно теплым. Но значения этому тогда я не предала. Было, знаете ли, не до размышлений.

— Отлично, Мария Захаровна, нам нужен тот покойник, — сказал Соколов, и тут же всполошился. — Куда вы дели тела?

— Не беспокойтесь, отыщем. Всех покойничков мы отправили под землю.

— Как? — испугался Андрей.

— Равиль хотел сказать, что для тел были выделены подвальные помещения академии, — пояснила Мария.

— Тьфу ты, зачем пугать то так. Доктор, вы помните, как выглядело тело?

— Да, молодой парень с милированными волосами. Я думаю, найти будет не сложно.

— Отправить поисковый отряд? — спросил Равиль.

— Да, пожалуйста, мой друг.

Равиль кивнул и вышел из ректората. Наступила тишина. Полковник взглянул на часы: было семь вечера. Арнольд сидел с закрытыми глазами и что-то напевал. Сквозь кислородную маску и прочное стекло защитного шлема, доносился забытый мотив.

— Я заметила вашу хромоту. Расскажите? У меня есть небольшая страсть к подобным историям. Исключительно профессиональная, конечно же, — вдруг спросила женщина.

— Нет, не расскажу, — лаконично отрезал Соколов и погрузился в незаживающие раны своих воспоминаний.

Глава 18

Записки с того света: Половина третьего часа

Дойдя до конца коридора я заглянул в левую, не столь поврежденную на первый взгляд, комнатку. Черные пятна на перекошенной деревянной двери говорили о недавнем воздействии огня. Протиснувшись через небольшую щель между стеной и покосившейся дверью, я очутился в весьма странном месте. Там царила кромешная темнота, и только редкие вспышки свисающей на проводах лампы периодически разгоняли тьму по углам. Создавался этакий покадровый эффект. Всполох… И я вижу перевернутые столы и разбитые на полу мониторы. Еще всполох, и, повернув голову, я наблюдаю разломанные шкафы и полки у дальней стены комнаты. Свет опять отбрасывает тьму, и вот я вижу целую гору измятых бумаг, окрашенных с одной стороны в красный цвет. Я помню, как со следующей вспышкой в душу закрался ужас. С левого края бумажной баррикады едва заметно торчала тонкая женская кисть. И тогда я не выдержал. Страх прогнал меня прочь от жуткого места. Когда я последний раз оглянулся — вновь была вспышка. И еще несколькими деталями стала богаче картина. Тут и там, из-под перевернутых столов торчали конечности, и, судя по всему, хозяева рук и ног были мертвы.

Вернувшись в освещенный жутким, но ставшим уже таким привычным светом авариек коридор, я подошел к огромной стальной двери. Находясь рядом с громадой, я разглядел несколько хитроумных устройств по обеим сторонам от нее. Без сомнения устройства предназначались для открытия системы. Уровень секретности и сложность самой конструкции говорили об одном: дверь вела к искомой цели, к информационному центру института. Присмотревшись внимательней, я понял, что от меня требуется. Прибор справа от двери был ничем иным, как электронным замком, требовавшим ключ-карту. Слева же находился прибор идентификации, по отпечатку руки, и еще один по сетчатке глаза. В памяти всплыла карта института. Да, тогда я не ошибся. За массивной стальной дверью действительно находился информационный центр и мозг учреждения — главный сервер. Комнаты перпендикулярно к входу в центр были помещениями обслуживающего персонала и охраны. Видимо та, в которой я побывал, была комнатой персонала. Справа же, там где на месте дверного проема была дыра, размещалась охрана. Обгоревшие куски пластика и дерева говорили о применении взрывчатых веществ.