Алекс Паншин - Обряд перехода

Деревья безмятежно тянулись вверх, как будто никто и никогда не нарушал их спокойствия; река бесшумно текла мимо, делая впереди плавный изгиб; лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны деревьев, образовывали пятна света и тени, световые столбы, в которых можно было увидеть танец пылинок. Единственным звуком, кроме наших разговоров, было щебетание птиц.

Большинство ребят никогда раньше не бывали на планетах, и сейчас они переживали мягкое, приятное знакомство с чужим миром. Подул легкий ветерок, поиграл моими волосами и рукавом и снова стих.

Следом за нами вывели лошадей со всей упряжью, и мистер Марешаль велел нам собраться около него.

— Первые пятнадцать человек, по алфавиту, будут работать с мистером Писарро, — сказал он. — То есть до Матура. Морлок и остальные — работают со мной. Каждой группе предстоит построить деревянную хижину. Управимся за сегодня — хорошо, нет — будем продолжать и завтра. Мистер Писарро считает, что его группа построит хижину быстрее. Что ж, посмотрим, кто кого?!

Это было своеобразным вызовом, но на забаву не походило, так что я даже не хихикнула. Джимми, Ригги, Роберт Брайни, тот парень — Фармер и Гершкович, все они были в моей группе. Вени, Эллен и Ат — в группе мистера Марешаля. Джимми дернул меня за рукав, и мы последовали за мистером Писарро на нашу, так сказать, «строительную площадку». Присев на камень, мистер Писарро предложил нам рассесться на земле вокруг. У него было молодое узкое лицо и пушистые рыжие усы.

— Ну вот, — сказал он. — Мы с вами должны построить бревенчатую хижину пятнадцати футов в ширину и двадцати в длину. Понадобится около шестидесяти бревен. Конечно, хорошо бы все приобрели опыт по валке деревьев, но этим по большей части займутся мальчики. Вот как будет выглядеть сруб… — Мистер Писарро начертил прутиком на земле эскиз. — Это — самое лучшее, что мы в состоянии сделать за столь короткое время. У хижины будет пол, двери и окна. Но у нее будет и один серьезный недостаток. Кто-нибудь догадывается какой?

В ответ поднялась чья-то рука, и мистер Писарро кивнул.

— Когда мы повалим деревья, бревна будут сырые. Они высохнут неровно, и в стенах образуются трещины.

— Верно, — сказал мистер Писарро. — Поэтому мы обстругаем бревна как можно лучше.

Еще несколько минут поговорив о деталях, мистер Писарро повел нас с холма вниз, к ровному месту на берегу реки. Здесь уже были намечены контуры хижины и в почве выкопаны пильные ямы. Группа мистера Марешаля собиралась работать неподалеку.

— Мы с мистером Марешалем прилетали сюда в прошлую субботу. Это мы приготовили площадки и сделали зарубки на выбранных деревьях, — пояснил мистер Писарро. — Просто для ускорения работы. И когда вы будете валить деревья, попробуйте сообразить, почему мы выбрали именно эти, а не какие-нибудь другие, хотя вокруг — целый лес.

Затем он раздал задания: кому валить деревья, кому управлять лошадьми, чтобы перевозить бревна волоком, кому зачищать уже срубленные стволы и много другое. Я даже запуталась. Джеку Фернандесу-Фрагозо и мне поручили копать землю и готовить обед. Быстро растолковав нам наши обязанности, мистер Писарро принялся объяснять задания остальным. У мистера Марешаля двое ребят тоже получили аналогичные нашим поручения, и, посмотрев на них, мы с Джеком дружно взялись за работу.

Главные детали в срубе — бревна, лежащие в основании, на них держится вся постройка. Они должны быть тщательно подогнаны, и самый лучший способ этого добиться — вкопать их наполовину в грунт.

Взяв лопаты, мы с Джеком прокапывали неглубокие траншеи по контуру хижины. Траншеи должны быть прямыми и одинаковой глубины. Работа была не особенно тяжелой, за несколько месяцев тренировок мы уже привыкли пользоваться ручным инструментом, и руки у нас уже не так покрывались волдырями, как раньше. Гораздо труднее было постоянно вымерять траншеи с помощью колышков и шнуров, отклоняться от заданных размеров мы не могли.

Но, рано или поздно, всякая работа бывает сделана, и, покончив с траншеями, мы стали выравнивать земляной пол. Работая, мы слышали в лесу звон топоров, голоса, а иногда — грохот падающих деревьев.

Не успели мы покончить с полом, как прибыл мистер Писарро, ведя в поводу двух лошадей — каждая волокла по бревну в основание сруба. Бревна очистили, обрубили сучья, распилили по размеру, и мы с Джеком увидели, как в оконечных частях вырубают пазы. Потом поперек этих бревен положат другие, короткие, тоже — с вырубленными пазами, и стены хижины будут расти попеременно: длинные короткие, длинные — короткие. И каждый следующий ряд бревен будет держаться в пазах нижнего.

Насобирав хворост, мы с Джеком стали готовить обед. К тому времени, как он поспел, все четыре базовых бревна уже лежали на своих местах: длинные наполовину заглубленные в вырытые нами траншеи, короткие — сверху, и довольно много бревен было подвезено к пильной яме. Группа мистера Марешаля сделала примерно столько же, но я не знала — быть может, они обогнали наших в лесу.

Поев раньше всех и раздав еду остальным ребятам, я присела рядом с Джимми и Ригги. Джимми валил деревья, Ригги обрубал ветки, они здорово устали и были довольны, что мистер Писарро объявил после обеда час отдыха. Хорошая доза физического труда стимулирует мышление, и у меня появились кое-какие новые соображения по теме стоицизма в моих занятиях по этике.

Достав блокнот, я их туда переписала, пока Джимми и Ригги просто отдыхали. Как мне кажется, изъян стоицизма заключается в том, что он усыпляет.

Утверждая незыблемость порядка вещей, стоицизм, таким образом, кладет конец всякому честолюбию, всяким переменам. Он заявляет, как заявляло тысячу лет назад христианство, что цари — да пребудут царями, а рабы — рабами, и сдается мне, такая философия определенно привлекательнее для царя, чем для раба.

Это здорово смахивает на дискуссию по вопросу о предопределении и свободе воли. Предопределены ваши действия или нет, вы должны действовать, исходя из посылки, что свобода воли у вас все же есть. Если действия предопределены, то вы все равно ничего не теряете. Но зато если они НЕ предопределены, а вы будете действовать, исходя из обратного, то на вас смело можно ставить крест. В происходящих событиях вы будете никчемным нулем.

Я не никчемный нуль. Я стала другой, и думаю, что отчасти в этом есть и моя личная заслуга. И пока я хоть на что-то надеюсь, я никак не могу быть стоиком.

К полудню подошла и моя очередь срубить дерево. Вместе с Джимми и мистером Писарро я шла вдоль борозды, проложенной по берегу реки бревнами, которые здесь волокли. Солнце сияло, и воздух потеплел. У меня даже мелькнула мысль, что на этой планете не так уж и плохо, хоть и не похоже на дом.