Роберт Мак-Каммон - Жизнь мальчишки (Том 2)

Но я был уверен в том, что она слышала голос Стиви. Отчетливо и ясно. Или, может быть, просто почувствовала запах его кожи, вспомнила прикосновение.

Мне хотелось верить, что для нее этого было достаточно.

Глава 7

Полдень в Зефире

Нос я не сломал, но он распух, как дыня, и через несколько дней стал отвратительно зелено-желтым, а под глазами у меня залегли черные с синевой круги. Сказать, что маму до смерти перепугал мой рассказ о случившемся, было все равно что сказать, что в Мексиканском заливе местами есть водичка. Все же я уцелел. Не прошло и двух недель, как мой нос приобрел прежний вид, и на мне не осталось никаких следов пережитого.

Мисс Грейс вызвала шерифа Эмори, и тот подобрал нас с Лэнни, когда мы пешком по Шестнадцатому шоссе возвращались в Зефир. На этот раз я решил молчать, потому что в моих ушах еще стоял крик Донни, что, мол, Блэйлоки купили зефирского шерифа. Со всеми подробностями я рассказал все только родителям, когда они приехали забирать меня от дока Пэрриша. Отец ничего не сказал на мой рассказ, но я ясно увидел, как над его головой собрались грозовые тучи. Я знал, что он не оставит все это просто так.

Мисс Грейс поправилась. Ей пришлось несколько недель отлежать в больнице в Юнион-Тауне, но оттуда она вышла как новенькая: пуля не задела ничего, что нельзя было зашить и что бы потом само не срослось. Лично я, глядя на мисс Грейс, всегда считал, что для того, чтобы сбить эту женщину с ног, обычных средств недостаточно.

Историю Лэнни и Малыша Стиви Коули я услышал от отца, которому в свое время все рассказал шериф: Лэнни и Донни Блэйдок повстречались в Бирмингеме, где девушка, в семнадцать лет сбежавшая из дома, работала стриптизершей в ночном, клубе "Порт-Саид". Донни уговорил Лэнни уйти из ночного клуба и присоединиться к "семейному бизнесу" Блэйлоков. Он посулил ей роскошную жизнь, тряпки и большие деньги, а кроме того, подкупил еще тем, что парни с авиабазы - настоящие джентльмены и знают, как обращаться с девушками, даже принимая их услуги за деньги. Лэнни согласилась работать в Зефире у мисс Грейе, а через месяц у Вулворта, подбирая себе летний гардероб, встретилась со Стиви. Скорее всего это не была любовь с первого взгляда, но что-то очень близкое и, безусловно, очень романтичное. Малыш Стиви уговорил Лэнни уйти от мисс Грейс и найти себе более достойное занятие. Они собирались пожениться. Мисс Грейс, будучи мудрой женщиной, не стала мешать Лэнни, потому что ей не нужны были девушки, неспособные полностью отдаться работе. Но к тому времени Донни Блэйлок совершенно уверился в собственных фантазиях: он считал себя дружком Лэнни. Ко всему прочему ситуация усугублялась и давней ненавистью Донни к Малышу Стиви, ибо, что бы ни говорил Донни, Полуночная Мона всегда и во всем легко обставляла Большого Дика. По стойкому убеждению Донни, единственной возможностью снова завладеть Лэнни было полностью вывести Малыша Стиви из игры. В недрах пылавшей Полуночной Моны сгорели и мечты Лэнни о новой жизни, потому что с потерей Стиви собственная судьба стала девушке совершенно безразлична, она уже не задумывалась, чем занимается, с кем и где. Как заметила мисс Грейс, душа Лэнни стала жесткой, как камень.

После происшествия на дороге Лэнни решила вернуться домой, повзрослевшая и набравшаяся жизненного опыта.

И познавшая горести.

Это было последнее, что я о ней слышал.

Кое-что о Лэнни донеслось до меня и из других болтливых ртов. Донни арестовали и теперь держали в городской тюрьме позади мэрии. Блуждавшего в лесу Донни нашли фермеры с ружьями. Зрелище двуствольного дробовика перед лицом, заряд которого был способен снести голову, вывел Донни из тумана и позволил ненадолго собраться с мыслями и вернуться к действительности ровно настолько, чтобы он успел сознаться в убийстве Малыша Стиви Коули и рассказать, как все было. Теперь никто не сомневался, что Блэйлокам не удастся избежать длинной руки закона, даже несмотря на то, что на этой руке лежала грязь блэйлоковых денег.

Пришел ноябрь и наложил свои холодные руки, покрытые инеем, на сады и палисадники Зефира. Холмы вокруг города окончательно сделались коричневыми, листва почти вся облетела. Листья высохли и, когда кто-нибудь ступал на них, громко хрустели под ногами, словно крохотные шутихи.

Этот тихий треск мы услышали под окнами своего дома во вторник вечером. В очаге горел огонь, отец читал в кресле-качалке свежую газету, а мама колдовала над поваренной книгой, изучая рецепт нового пирога или пирожного.

В дверь постучали, и отец поднялся, чтобы открыть. На крыльце в свете фонаря стоял шериф Джуниор Талмадж Эмори с шляпой в руках; его длинное лицо было напряжено. Воротник его куртки был поднят - на улице уже здорово похолодало.

- Можно мне войти, Том? - спросил шериф.

- Не знаю, что и сказать, - ответил отец.

- Ты не хочешь со мной разговаривать, мне это понятно. Я не стану закатывать по этому поводу истерик. Но.., я уверен, Том, что ты не станешь возражать на то, что я хочу сейчас тебе сказать.

Мама подошла к дверям и стала позади отца.

- Пусти его в дом, Том, - сказала она. - Нельзя держать человека на таком холоде.

Отец шире распахнул дверь, и шериф вошел в наш дом, оставив позади тьму и холод.

- Привет, Кори, - бросил он.

Я уютно сидел на полу рядом с камином и делал домашнее задание по истории штата Алабама. Теплое местечко у камина, так любимое Рибелем, сейчас казалось душераздирающе пустым. Но жизнь все равно продолжалась.

- Привет, - отозвался я.

- Кори, поднимись, пожалуйста, в свою комнату, - приказал мне отец, но шериф Эмори остановил его:

- Том, мне бы хотелось, чтобы Кори тоже все слышал, потому что он был главным участником во всем случившемся, и без него... В общем, ты меня понимаешь.

Так я остался сидеть у камина. Шериф Эмори, согнувшись в три погибели, уместил свое тощее тело Ичабода Крейна в кресле и положил свою шляпу на кофейный столик. Потом некоторое время посидел молча, разглядывая серебряную звезду, украшавшую шляпу. Отец снова уселся в кресло, а мама - в любой ситуации остававшаяся добросердечной хозяйкой - заботливо спросила шерифа, не желает ли тот подкрепиться куском яблочного пирога или пирожным, на что тот отрицательно покачал головой. Тогда мама тоже опустилась в кресло, стоявшее ровно на таком же расстоянии от камина, что и кресло отца, только с другой его стороны.

- Мне недолго осталось носить звание шерифа, - заговорил наконец Эмори. Мэр Своуп подыскивает нового человека на эту должность, и как только его выбор будет сделан, я сниму звезду. Думаю, что мне осталось ждать не больше полумесяца.

Шериф тяжело вздохнул.