Марина Казанцева - Стамуэн

То-то Маркус вытаращит глаза, когда он вернётся с водой. Это вам не с полоумной старухой лясы точить. Маркус сам виноват, что вынудил его к такому шагу.

Кондор заторопился — пора уходить. Глянул на часы: уже рассвет. Он разогнулся и вздохнул, оборачиваясь вокруг себя и светя фонариком по сторонам.

Профессор не сразу понял, что увидел. На мгновение ему показалось, что это два чёрных изваяния — идолы, поставленные беречь воду от пустынных духов. Только глаза у них двигались. Они сидели в нише, как куклы в коробке. Тьма совершенно скрывала их, пока рассеянный круг света не попал на это место.

Мариуш застыл от неожиданности. В мозгу словно сверкнула молния. Его застукали на месте, как обыкновенного вора.

«Надо что-нибудь им сказать, объяснить», — мелькнула растерянная мысль. Но, он не мог ничего сказать этим дикарям, он и не знает ни слова на языке туземцев.

Ярость вдруг вскипела в его душе. Кондор ещё никогда не оказывался в такой дрянной ситуации и не понимал: на кого он больше злится — на себя или на этих истуканов.

«Ну, ублюдки, чего вы хотите?» — его поразила собственная агрессивность.

Мариуш крепко завернул на канистре пробку. Не должно пропасть ни капли воды. Прав он или не прав — это к делу не относится. Хотя бы оставшиеся студенты должны дожить до приезда спасателей. Не стоит обманывать себя — так просто его не выпустят.

Профессор внимательно окинул обоих аборигенов взглядом. Ему в самом деле придётся драться, как первобытному человеку. Он вдруг ощутил, как же мешает ему собственная цивилизованность. Когда за жизнь дерутся, о принципах гуманности не рассуждают.

В молодости Кондор увлекался борьбой, и сейчас всё ещё был в неплохой форме.

— А ну, выходите! — рявкнул он, стараясь разозлиться посильнее. Обыкновенный вор, нападающий на хозяев квартиры, когда те вдруг некстати вернулись домой.

Один оскалил зубы, словно засмеялся.

— Ну, ну! — подбадривал их профессор, пританцовывая во внезапном возбуждении.

Другой абориген достал из-за спины дротик.

— Нечестно, друзья мои! — обрадовался Мариуш. — Двое на одного, с оружием!

Он сделал обманное движение и, быстро подскочив к нише, рванул этого, с дротиком, за одежду. И хорошенько поддал ему ногой, когда тот падал. Надо помнить, что оба противника выше него примерно на полторы головы.

Упавший перекатился и вскочил на ноги. А второй вышел из убежища и принялся обходить Мариуша сзади, двигаясь по-кошачьи грациозно, чего было трудно ожидать от такого нескладного тела.

— Ухх! — крикнул первый и ринулся вперёд.

— Ага, голос имеем! — прямо-таки возликовал Кондор. И коронным своим ударом свалил его. Высокий рост не дал туземцу преимущества.

Кондор радовался развязке. Он слишком долго был стиснут в сумасшедших обстоятельствах, слишком долго бездействовал.

Мариуша ударили, он не почувствовал боли. Зато легко избегнул подножки и сам свалил врага. Противники и понятия не имели о том, что такое хорошая драка. Зато второй абориген достал камень на ремешке.

Вот, мерзавец, всё-таки предпочитает нечестные приёмы! Медлить было нельзя и уж тем более нельзя позволить этим людоедам разбрызгать по стенам учёные мозги Мариуша Кондора.

Профессору снова повезло: поднявшийся с пола абориген замешкался и попался профессору в его цепкие руки. Мариуш отлично воспользовался этим: он резко швырнул человека прямо на его приятеля, отчего оба не удержались на своих худых ногах и повалились, запутавшись в ремнях.

— Ну, хватит тут с вами забавляться! — весело воскликнул Кондор, подхватил канистру и резво побежал наверх. Да пусть их догоняют, как-нибудь да справимся!

Едва он заскочил за поворот, как тут же и остановился, закрыв глаза рукой от неожиданно яркого света. На стенах в каменных плошках горел огонь, а в проходе плечом к плечу стояли четыре рослых воина с мощными луками в руках. Против обыкновения, додоны были обнажены по пояс, и неровный свет факелов метался по их сухощавым, но крепким мышцам. Все четверо напоминали неподвижные фигуры из эбенового дерева, и только свирепые чёрные глаза сверкали над застывшими в смертельной готовности стрелами.

Как ни был ошарашен Кондор, он заметил всё же, насколько безупречны были каменные острия из обсидиана — ни разу в жизни он не видел подобного совершенства.

В туземцах не сохранилось и следа их обычной флегматичности — сам воздух, казалось, насыщен бешеной энергией и готов взорваться.

«Конец», — подумалось профессору. Четыре смерти, глядящие ему в глаза — нет никакой надежды на спасение. Уничтожение — немедленное и беспощадное. Мелькнула мысль о студентах, острой иглой кольнуло в сердце — всё.

Одновременно взвизгнули все четыре тетивы, и стрелы засвистели вокруг профессора, едва не обрывая ему уши. Совершенство каменного века — они ударяли в стены, высекали искры и разлетались обломками. Непонятно, по какой причине туземцы взяли в сторону от цели.

Профессору некогда было рассуждать — он опрометью кинулся назад. Выскочил обратно — в высокую сталактитовую пещеру — и уже ожидал стычки с теми двумя. Они уже должны придти в себя. Сейчас все шестеро зажмут его в клещи и доконают. Но, никто не вышел навстречу.

Мариуш метался среди гигантских сталактитов и слышал погоню отовсюду — мелькал свет факелов и раздавались гортанные вопли аборигенов. Каждое мгновение он думал, что сейчас налетит на стену — тогда больше некуда будет удирать. Но, всё же драгоценную канистру из рук не выпускал. Была, была ещё безумная надежда, что найдётся такой маленький боковой коридорчик, и выскочит от отсюда и понесётся, что хватит сил, обратно к лагерю. А там они организуют оборону.

«Безумец ты, профессор», — говорил рассудок.

«Ну нет, — упрямо отвечал он, — мы ещё посмотрим, кто кого!» И тут запнулся ногой о выступ и полетел в обнимку со своей канистрой.

«Вот теперь точно конец», — сказал внутренний голос.

Они стояли полукругом — надменные чёрные дьяволы — и мрачно смотрели на Мариуша, как на загнанную в угол крысу. Их было не четверо, не шестеро, а где-то десять-двенадцать человек. Совершенно очевидно, что они хладнокровно выслеживали гостя и ждали его тут.

— Ну хорошо, — заговорил Кондор, поднявшись на ноги, — дискуссия и в самом деле была жаркой. Все ваши доводы очень убедительны. Но, господа, будьте справедливы! Нельзя же налетать на оппонента кучей! Я предлагаю поединок.

Он смеялся. Это первобытная битва за жизнь, интеллектуальные примочки здесь не помогают. Профессор вдруг почувствовал себя молодым, задиристым и драчливым Мариушем Кондором, неизменным участником сначала акций зелёных, а потом — антиглобалистов.