Ричард Бах - Ничто не случайно

- ЛЕТИ ПРЯМО НАД НИМИ! - крикнул мне фермер, показывая сумку с конфетами, чтобы я понял, зачем это нужно.

Биплан снизился до высоты 50 футов и зашел на круг как раз над небольшой толпой на земле. Его руки заработали, и конфеты полетели вниз. Дети, как мангусты, бросились врассыпную, молниеносно поднимая их с земли, то и дело вскакивая, чтобы помахать еще раз своему папе. Мы сделали еще два круга, и мужчина дал сигнал, что можно возвращаться.

Мне никогда не приходилось летать с более удовлетворенным пассажиром. Он улыбался, как Санта-Клаус, летящий посреди лета по небу в своих красно-желтых санях. Он прилетел и улетел, как и обещал, хорошенькие маленькие дети были бесконечно счастливы, вот и сказочке конец.

Но когда мы вернулись, для саней уже собралось много работы.

Один пожилой скептик решил все же прокатиться, но предупредил меня:

- Только без всяких этих ваших выкрутасов, ясно? Чтобы наверху все было гладко и красиво!

Полет действительно получился гладким и красивым, пока не пришло время снижаться для посадки. Тут моему пассажиру вдруг пришло в голову начать отчаянно размахивать руками и дико визжать.

Я кивнул и улыбнулся, сосредоточивая внимание на посадке, не расслышав ни одного его слова до тех пор, пока мы не остановились вновь возле дороги.

- В чем было дело? - спросил я. - У вас в полете были какие-то неприятности? Что вы мне хотели сказать?

- ООО-ХХХ! - сказал он с улыбкой человека, которому удалось провести саму смерть. - Когда мы снижались, там, после последнего разворота...оохх! Я увидел, что мы заходим на посадку в самый центр пруда, и поэтому завопил: "ВЫРАВНИВАЙ, ПАРЕНЬ, ВЫРАВНИВАЙ!" И вы выровнялись как раз вовремя.

День был очень жарким, и мотор не останавливался ни на минуту. Когда самолет приземлялся, целая толпа ребятишек устраивалась освежиться в потоке воздуха за хвостом биплана. Они плескались в воздушной реке, как молодая форель, разбегаясь со счастливыми улыбками на лицах каждый раз, когда я нажимал на газ, чтобы вырулить на взлетную полосу. Оказываясь в толпе пассажиров, я поднимал вверх свои защитные очки и расслаблялся на ветру, который обдувал кабину.

Однажды, когда я приземлился, Стью разговаривал с двумя репортерами. Их интересовали мы и наш аэроплан. Они задавали вопросы и щелкали фотоаппаратом.

- Большое спасибо, - сказали они, уходя. - Сегодня в десять двадцать о вас будет передача.

После обеда мы все катали и катали пассажиров, однако помнили, что это наш второй день в Кахокие и пришло время подумать о том, куда лететь дальше.

- Меня прельщают две возможности: остаться здесь и заработать деньги или же полететь дальше и заработать еще больше денег, - сказал Стью.

- Давай переночуем здесь, а завтра поутру двинемся дальше.

- Ненавижу оставлять злачное место. Но мы же всегда можем сюда вернуться, правда?

Мы лежали в теплой полуденной тени крыла, пытаясь спастись от жары в прохладной дреме. С неба донесся еле различимый звук.

- Аэроплан, - сказал Стью. - Вон, смотри. Он тебе не кажется знакомым?

Я посмотрел. Высоко в небе кружил желтый Каб. Очевидно, пилот разглядывал что-то на земле. Затем аэроплан немножко сбавил высоту, сделал петлю и бочку. Это был тот же самый Каб, который летал в составе пятерки лучших американских пилотов на смотре в Прери-ду-Шин.

- Это же Дик Уиллеттс! - воскликнул я. - Это... но как он узнал... конечно, это он!

Через несколько минут Каб уже катил по траве и остановился возле нас. Какой приятный вид! Дик был высоким и спокойным человеком и к тому же очень опытным пилотом, который своим неожиданным появлением напомнил нам, как одиноко путешествовать на одном аэроплане.

- Приветствую! Так я и знал, что где-то встречусь с вами на своем пути.

- Но как ты нашел нас? Позвонил Бетт, что ли? Как тебе это удалось?

- Сам не знаю. Просто подумал, что вы, наверное, где-то здесь, - ответил Дик, развалившись в своей кабине и неторопливо покуривая трубку. - Это первое место, куда я полетел вас искать, честное слово.

- Гм. Просто фантастика.

- Да. А как у вас здесь идут дела, катальщики?

Дик остался с нами и после обеда тоже летал с пассажирами раз пять. У меня появилась возможность остаться на земле и послушать, что говорят люди после полета. Я убедился, что все они, оказавшись снова на земле, склонны верить в то, что пилот, с которым они летали, - это лучший пилот в мире.

- Что вы чувствовали, когда он садился? - спрашивал один из них. - Я вообще не заметил того момента, когда колеса коснулись земли. Он сел так мягко, что я мог слышать, как под нами появилась посадочная полоса, но не почувствовал этого.

- Знаешь, я ему очень сильно доверяю... Что ты думаешь о своем пилоте, Ида Ли? - спросил жену фермер в рабочем комбинезоне после того, как она полетала с Диком.

- Все было так интересно и красиво, - ответила она. - Думаю, что он хороший пилот.

Около пяти часов я заметил, что горючего у меня не хватит для того, чтобы при такой интенсивности полетов дотянуть до заката, и в то же время оказалось, что ключи от единственной бензозаправки в городе были у человека, который уехал.

- Я слетаю в Кеокук, Ричард, - сказал я, - а ты продолжай радовать наших пассажиров, летай с ними.

- Давай, - ответил он.

Через двадцать минут я с разочарованием взирал на кео-кукский аэропорт. Здесь была бетонная взлетная полоса, везде виднелись новые постройки. Садиться на такую твердую поверхность означало полностью сточить о бетон хвостовой костыль, а для того, чтобы долететь до следующего аэропорта, у меня явно не хватит горючего. Но к западу от поля остался небольшой клочок травы, и мы приземлились там.

Для того чтобы подъехать к заправочной станции, нужно было пересечь бетонную взлетную полосу, где вдоль края проходила глубокая грязная канавка, над которой возвышался пятидюймовый край бетона. Я проехал туда-сюда вдоль взлетной полосы, выбрал самый чистый участок канавки и попытался прямо заехать на него.

Не получилось. Грязь замедлила скорость движения биплана, и к тому времени, когда мы приблизились к бетонной бровке, нажатие на газ до упора не помогло нам преодолеть ее.

Я заглушил свой "Райт", повторяя про себя нелестные высказывания о новом поколении летной техники, появление которого привело к повсеместному исчезновению травяных взлетно-посадочных полос. Я пообещал себе никогда больше не садиться в Кеокуке или в каком-либо другом современном аэропорту и пошел искать кого-нибудь с машиной, которая вытянула бы меня из затруднительного положения.

Трактор с косилкой для травы, который работал поблизости, был ответом на мой вопрос.

- Привет! - окликнул я тракториста. - У меня небольшая проблема с тем, чтобы пересечь вашу новую бетонку. Не подтянешь ли меня своим трактором?