Джон Марко - Великий план (Нарский Шакал - 2)

- Ты слишком много себе позволяешь! - вскипел капитан. - Я могу проложить курс и без твоей помощи! Занимайся своими ядами и кинжалами, Рошанн.

Симон принял к сведению его предупреждение. Н'Дек любил шутки, но тем не менее не позволял окружающим переходить некие границы. Как и все капитаны Никабара, Н'Дек недолюбливал Рошаннов и не слишком это скрывал. Н'Деку не нравилось прятаться на Кроуте. Ему хотелось вернуться в Нар, направить свои орудия против легионов Форто и лис-сцев, кишащих у берегов империи. Он терпел позорные грузовые рейсы, потому что таков был приказ адмирала Никабара, но он таил глубокую обиду на графа Кроута и его Рошаннов.

- Ты провел здесь весь день, - проговорил наконец Н'Дек. - Спустись в каюту и отдохни немного. Тебе понадобятся силы для того, что тебя ждет.

Это был неподходящий повод для спора, и Симон спорить не стал. Он был измучен, ослабел от недоедания и постоянной рвоты. Воздух на палубе был лучше, но сейчас ему хотелось лечь и уснуть. Он кивнул и стал пробираться к трапу, и уже почти добрался, когда до него донесся последний укол Н'Дека.

- О, Даркис! Я чуть было не забыл! У нас сегодня осьминог. Хочешь пообедать за моим столом?

- Провались ты в преисподнюю, Н'Дек.

Следующий день Симон провел в своей каюте, стараясь угадать, сколько осталось до Фалиндара. Ближе к закату его стала бить едва заметная нервная дрожь. Он всегда волновался перед заданием и всегда ценил эту свою способность. Она помогала ему держать форму. Но на этот раз все было иначе. Лежа в постели и глядя, как меркнет солнечный свет, он думал об Эрис и их будущем и надеялся, что в их жизни не будет места сожалениям. Его родители любили друг друга, и когда отец умер, мать горько рыдала - но сказала ему, что не жалеет ни о единой минуте их совместной жизни. Сейчас, лежа в кровати и совершенно обессилев от морской болезни, он все время вспоминал лицо матери. И он думал об Эрис, оставшейся на острове с безумным Бьяджио, и о Савросе, который любит боль, и о карлике с его острым умом.

И Симону было страшно.

Той ночью он почти не спал. Когда наконец наступило утро, он обрадовался ему, как старому другу. Если ветер останется попутным, в этот день они достигнут цели. Он быстро оделся и обнаружил, что к нему вернулся аппетит. Н'Дек и его офицеры расхаживали по палубе. Паруса были полуспущены. "Устрашающий" медленно скользил по волнам, словно огромная акула, преследующая добычу. Симон быстро подошел к капитану, который адресовал ему встревоженную улыбку.

- Доброе утро, Даркис. Посмотри за мое плечо.

Симон остановился и выполнил указание Н'Дека. Утро было туманное, видимость - плохая, но вдали Симон различил очертания суши, не узнать которые было невозможно даже в тумане. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Н'Дека:

- Приплыли?

- Да, - кивнул капитан. - По моим лоциям. Тебе тут что-нибудь знакомо?

Симон покачал головой. Он не видел сторожевой башни, и точность капитанских лоций внушила ему подозрения. Хотя он бывал здесь прежде, но специалистом по трийским землям себя не считал.

- Мне отсюда ничего не видно, - сказал он. - Ты не можешь подвезти меня поближе?

- Мы прокладываем курс. Собирай свои вещички, Даркис. Если туман продержится, ты сможешь добраться до берега незамеченным.

- Согласен, - ответил Симон и отправился в свою каюту.

К нему снова вернулось ощущение тревоги, и он встряхнул головой, стараясь от него избавиться. На самом деле у него никаких вещей не было, если не считать потрепанного костюма. Надевая его, он старался не сделать новых прорех в выношенной ткани. Отыскав под койкой истрепанные сапоги, он надел и их тоже, а затем довершил этот ансамбль единственным оружием, которое он мог себе позволить: кинжалом легионера. Его он заправил себе за пояс. В каюте было зеркало, в котором он себя осмотрел. При виде своего отражения он улыбнулся. Недели морской болезни сделали его в должной мере исхудавшим, кожа у него обветрилась и потрескалась. Волосы тоже были грязные и из-за соленой воды прилипли к голове коркой.

- Ты справишься, - прошептал он своему отражению. - Должен справиться. Ради Эрис.

Ради Эрис. Он глубоко вздохнул, задержал дыхание - и вышел из каюты. "Устрашающий" успел приблизиться к берегу. Симон едва мог различить неровные очертания трийс-кого берега. Этот район Люсел-Лора назывался Таттераком. Именно там стоял Фалиндар. Когда-то здесь был военачальник, триец по имени Кронин, но его убили во время нарско-го вторжения. По словам трийца Хакана, новым господином Фалиндара стал человек по имени Люсилер. Симон повторял эти факты, словно заклинание, пытаясь найти в них что-то полезное. Если бы он действительно провел год, скитаясь по Люсел-Лору, он должен был бы знать это - и многое другое. Достаточно сделать одну ошибку, и Вэнтран узнает правду.

Крейсер подошел еще ближе к берегу. Когда до берега можно было уже дойти на веслах, Н'Дек приказал бросить якоря. Тяжелые грузы упали в воду, подняв тучу брызг и увлекая за собой гремящие цепи. Симон стоял у поручней, ожидая распоряжений Н'Дека. Когда капитан подошел к Симону, его лицо было непривычно серьезным.

- Ты готов?

Симон кивнул. Он по-прежнему не мог разглядеть в тумане башню, но становилось светлее, и появилась опасность, что дымка развеется. Ему надо как можно скорее сойти с корабля.

- Я прикажу двум матросам отвезти тебя на берег. Постарайся поскорее найти башню. Тебе дадут сигнальный фонарь и огниво. Спрячь их как следует. Они тебе понадобятся, чтобы подать нам сигнал. Мы будем ждать тебя здесь в течение сорока дней.

- Сорок дней, - откликнулся Симон. - Хорошо. Н'Дек пристально посмотрел на него:

- Ровно сорок дней, Даркис. Не делай ошибок. Мне достаточно неуютно одному плавать в трийских водах. Если тут все еще остались лиссцы...

- Здесь нет лиссцев.

- Если здесь есть лиссцы, - неумолимо договорил Н'Дек, - то они нас отсюда прогонят и ты останешься один. Если ты пропустишь день возвращения, мы уплывем на Кроут без тебя. Ты это понял?

- Понял, - ответил Симон. - Спасибо.

- И не имей на меня за это зуб, - добавил капитан. - Я тебе не завидую, это так. Но мне надо думать о моих собственных людях.

"И о твоей собственной шкуре".

- Да, я знаю. Можешь не извиняться, Н'Дек. Я говорил искренне. Спасибо, что доставил меня так далеко. - Он ткнул пальцем в широкую грудь собеседника. - И изволь быть на месте, когда я вернусь.

Как это ни странно, Н'Дек ответно ухмыльнулся.

- Я буду здесь сорок дней. Я дал тебе слово. - Капитан протянул Симону руку. - Удачи тебе, шпион. Симон ответил на его рукопожатие.

- И тебе, - сказал он, а потом повернулся, ища взглядом шлюпку.

Маленькое суденышко уже было вынесено за борт и готово к спуску на воду. В шлюпке сидели двое матросов, один из которых держал мешок с провизией. Симон осторожно вошел в лодку и чуть не потерял равновесия, когда она под ним закачалась. Он все же уселся, и один из матросов дал сигнал спускать шлюпку. Она медленно двинулась вниз. Матросы взялись за весла и начали грести к затянутому туманом берегу, оставив позади громаду корабля. Спустя несколько мгновений "Устрашающий" стал исчезать в тумане. Симон перевел взгляд на берег. Там стали вырисовываться суровые берега Люсел-Лора.