Георгий Соловьев - Хроники Диких Земель

- Хы, ишь ты! - дернув плечом и сделав кислое лицо, фыркнула Скарпия и отошла в сторону.

Когда ворота остались позади, а на мощеной камнем улице оказалось пустынно, Большеглот остановил шарганскую лошадь и подобострастно поглядел седоку в лицо:

- Видишь, как всё хорошо прошло! А так - остался бы ты на ночь дрыхнуть на земле возле караулки или еще хуже - стража бы навалилась да запихнула бы тебя в кутузку! А сейчас ты здесь благодаря мне! Можешь на меня рассчитывать и дальше. Но, только сейчас я бы оставил тебя ненадолго, а ты расплатись со мной за услугу. У тебя ведь не все деньги забрали эти жадные стражники?

- Ладно, я тебе заплачу. Раз ты навязался ко мне в проводники, то ответь, куда это ты торопишься?

- Не догадался? А, думаешь, почему меня прозвали Большеглотом, хе-хе? Вилнейское, карнаннское, а особенно белое аппарэ, о, о-о!!

- Ты - врун, каких мало, так еще и пьяница?!

- Никакого пьянства, н-н-и-э! Это - от любви к искусству виноделия! И для бодрости духа!! Понимаешь?!

- Ладно, только шары зальешь попозже, а сейчас проведи меня в гостиницу или постоялый двор, где не задают лишних вопросов!

- Конечно, конечно, идем, здесь как раз есть неподалеку подходящее местечко. Весьма уютное!

Они повернули на одну из улиц, пересекавших главный путь от Южных ворот к центру города. Примерно на её середине были четырехэтажные здания, в первом из которых размещалось заведение под вывеской "Закуски по-ольвионски г. Отрима". Внутри была просторная харчевня с высоким потолком и со столами, поставленными в два ряда. В этот "обеденный зал" с узкого балкона спускалась лестница - там, на втором этаже, очевидно, располагались номера для постояльцев. Сейчас в заведении было пусто, разве только слуга выгребал золу из камина, да за прилавком, построенным полукругом, стояла какая-то женщина. На вид она была средних лет, несколько полновата, с красноватым лицом, курносым носом и короткими кучерявыми волосами неопределенного, выцветшего оттенка. Большеглота, который вошел первым, она тут же приметила и, уперев левую руку в бок, правой молча поманила его к себе. Выпивоха снял свою замызганную шляпу и, поникнув, как нашкодивший щенок, приготовившийся к выволочке, отправился к прилавку. Шарган, войдя, сел на широкую скамью так, чтобы из-за деревянных столбов, подпиравших потолок, его пока не мог бы увидеть ни слуга, ни женщина в "бывшем белом" переднике. Приблизившись к прилавку, Большеглот вопросительно взглянул на женщину. Вместо ответа та схватила его крепкой рукой за нос.

- Если еще когда-нибудь я позволю тебе, пройдоха, войти сюда, я сама насажусь на вертел и ещё и захрюкаю! - сказала она раздраженно, постепенно взвинчиваясь. - И не смей больше заговаривать мне зубы!! Где мои деньги за те кувшины, что ты втихаря вылакал здесь, на заднем дворе?! Или ты был не один, а? Так вот…

- Блэлэйн, дорогая, отпусти, мне больно! - взмолился Большеглот и продолжил, лишь получив свободу. - Я тут как раз принёс кое-какие денежки! В счет долга! Да-да, я всё хорошо помню, а хорошую выпивку помню еще лучше!!

- Брось тарабанить-то, зачем явился, ну? А то мне тут некогда!

- Я тебе привел постояльца, он интересуется комнатой! - заговорщицки зашептал Большеглот. - Думаю, если возьмешь меня в долю, так мы вдвоем могли бы с него неплохо поиметь, хе-хе-хе!

- Ну, что за постоялец?! - ответила хозяйка харчевни, продолжая хмуриться.

- Понимаешь, ему не нужны лишние глаза или уши, - думаю, если он такие найдет, то тут же их и отрежет!

- Да кто это такой?! Не тяни, говори сразу! - потребовала Блэлэйн.

- Понимаешь, он - шарган! А судя по амуниции - еще и не рядовой!

- Шарган?! А чего это его сюда-то принесло? В нашей столице чужаков мало уважают!

- Да плевать на это! Ты глянь, он со мной расплатился! - Большеглот высыпал на прилавок монеты.

Госпожа Отрима быстро смахнула монеты одним ловким движением себе в карман передника. Бросив, впрочем, обратно Большеглоту две из них, она позвала:

- Эй, ты, что на счет комнаты, поди-ка сюда!

Шарган приблизился.

- Ого, и вправду, да еще и здоровый какой! Ну, так какую тебе хибару отдать и на сколько? Сколько ты отдашь за постой?!

- Не спеши, женщина! Я еще не знаю, подойдет ли мне конура в этом твоём клоповнике!

- Если он у тебя, Большеглот, такой умный, пусть поищет сам! А я посмеюсь, когда стража вышвырнет его из города!

- Прости, дорогуша, это он не подумавши!

- Ладно, так и быть, буду гостеприимной, даже если мне того не очень хочется! Следуй за мной!

Шарган вдруг остановился, заметив слугу у камина. Блэлэйн махнула рукой:

- А, не обращай внимания! Это наш Ченго, он глух, как пень, да и соображает туговато! Говорят, он некогда вел разгульную жизнь где-то на юго-западе, но в конце концов ему повезло, что вообще остался жив. Вот, теперь здесь его дом!

Поднявшись по лестнице, все трое оказались в узком коридоре, куда выходили двери четырех комнат. Блэлэйн отперла первую из них. Пространства внутри было лишь немногим больше, чем то, которым располагала каморка, где Убо ютился в "Хрустальном окуне". Главное отличие было в том, что здесь было большое окно, которое выходило на задний двор, окруженный стенами домов со всех сторон, и весьма грязный.

Внимательно осмотревшись, шарган сказал хозяйке:

- Хорошо, мне это подходит! Тебя устроят четыре монеты сейчас и по три за каждые следующие сутки?

- Набавь еще по одной, и мы сойдемся!

- Не берешь - не надо, я уйду, может, сыщу что-нибудь лучше и за меньшую плату!

Видя, что сделка вот-вот сорвётся, в разговор вмешался Большеглот:

- Друзья мои, пойдемте же навстречу друг другу! Я тут покумекал, так вот, думаю, что три монеты в день - это неплохо, а задаток пусть будет пять монет! Ну, как, высокие стороны заключают пакт о торговле, ы-гы?!

Блэлэйн и шарган промолчали. Последний достал кошелёк и отсчитал задаток и плату за два дня. Когда монеты оказались уже на ладони хозяйки заведения, шарган вдруг накрыл их своей ладонью и слегка сжал кисть женщины.

- И никаких вопросов, хозяйка! И никаких любопытствующих из соседних номеров! И еще: еда и выпивка - только высшего сорта, иначе ничего не получишь! Согласна?!

- Идёт, идёт, только отпусти, отпусти, верзила!

Шарган заперся в своей комнате, а Блэлэйн, пыхтя и отдуваясь, стала спускаться вниз. Большеглот, довольно потирая руки, последовал за ней, тихонько хихикая себе под нос…

Поблизости от королевской дороги северо-западнее Зеленхайма.

…Пятеро высоких незнакомцев молча приближались с противоположной стороны дороги. Нахмат с широко открытыми глазами пытался ползти спиной к зарослям, одновременно шаря руками по земле в надежде подобрать оружие. Мехнат, превозмогая боль, сжимал в руке свою саблю. Рядом с ними оказались существа, стоявшие на задних лапах, обличием и цветом шерсти похожие на волков. На этих созданиях были широкие кожаные ремни: один - в качестве пояса, два других шли через грудь и спину крест-накрест. На их поясах висело металлическое метательное оружие, сделанное весьма искусно. Все четверо были вооружены по-разному: самый первый держал в лапах два коротких прямых стальных меча, у двоих были боевые топоры на удлиненных рукоятях, один нес лук и колчан со стрелами, а еще один опирался на длинное древко оружия, похожего на зазубренную острогу. Первый, очевидно, и был их вожаком, о чем говорила его горделивая и мощная осанка. Посмотрев на людей, вожак сказал что-то своим соплеменникам коротким лаем, и махнул лапой в ту сторону, куда поскакал Милиик. Два существа немедленно сорвались с места и стремглав убежали в лес. Вожак воткнул оба своих меча в землю и подошел к месту, где лежал Васам. Встав на колени, он обнюхал недвижимое тело, затем снова что-то "сказал" своим спутникам. Те подошли к молодым деревцам у дороги и, срубив их, быстро соорудили некое подобие носилок. Еще из одного дерева был изготовлен костыль, который вожак положил поближе к Мехнату. Медленно подойдя к перепуганному Нахмату, вождь незнакомых существ поманил его лапой, предлагая встать и подойти. Нахмат немного пришел в себя, видя, что эти создания ведут себя достаточно мирно и даже почти дружелюбно. Он решил приблизиться к незнакомцу, превозмогая внутреннюю дрожь. Когда он это сделал, вожак протянул к нему обе "руки" и приложил свои "ладони" к вискам человека. Нахмат услышал в своей голове ровный, хрипловатый голос, говоривший уверенно и спокойно: