Игорь Алимов - Дракон. Книга 1. Наследники желтого императора

— Но он же без бергамота… — обиженно протянула девочка и укоризненно посмотрела на застывшего посреди кухни Чижикова. — Без бергамота же! — сказала Ника смотревшему на нее во все глаза Шпунтику.

Котя внезапно почувствовал себя виноватым, что в банке оказался чай без бергамота. И следом очень удивился: почему это он должен чувствовать вину за то, что какая-то девчонка с ободранным коленом и в идиотском платьице не нашла на его кухне нужный чай? Да что вообще происходит?!

Так он и спросил. Перестал торчать столбом, решительно сел и спросил:

— Да что тут вообще происходит?

— Мы чай пьем, — захлопала глазами Ника. И Чижиков отметил, какие длинные и пушистые у нее ресницы. — А что?

— Так, — Чижиков достал сигареты, придвинул пепельницу и щелкнул зажигалкой. — Сядь, пожалуйста.

Ника, не выпуская банку из руки, послушно села напротив.

— Между прочим, курить вредно, — сообщила она, поставила банку на стол и взялась за недоеденный бутерброд. — Я вот не курю, например, — выразительно добавила она.

Чижиков с усилием подавил немедленное желание раздавить в пепельнице сигарету и назло ей как следует затянулся.

— Согласен, — кивнул он. — Курить вредно. Но я не об этом спросил.

— А о чем? — с совершенно невинным видом спросила девочка.

— Я спросил: зачем ты меня ждала?

— Когда?

— Тогда. На лестнице.

— А! Вы об этом!

Ника огляделась по сторонам, потом поманила Чижикова пальцем, нагнулась над столом — и Котя невольно придвинулся ближе.

— Меня ваш кот попросил, — шепотом сообщила вздорная девочка и громко хихикнула.

— Тьфу ты! — в сердцах воскликнул Чижиков. — Знаешь что… как тебя?..

— Ника. Девочка из будущего.

— Знаешь что, Ника, девочка из будуще… тьфу! Вот что, ты эти свои штучки брось. Немедленно. Говори толком: чего тебе от меня надо? Кто ты вообще такая?

— О, господи, — вздохнула Ника. — Я ведь говорила уже: я внучка Вениамина Борисыча. А значит, он — мой дедушка. Дед Веня. Понимаете?

— Пока да. То есть до этого места понимаю.

— Ну и вот! — торжествующе закончила девочка, запихнула в рот последний кусок булки и погладила сидевшего у ее ног Шпунтика. Кот ответил довольно громким мурлыканьем.

— Что — ну и вот? — Чижиков не знал, плакать ему или смеяться. Было в этой худышке, маленькой, большеглазой, трогательной и нелепой, нечто удивительно привлекательное и в то же время беззащитное. — Что — ну и вот-то?

— Между прочим, чая так до сих пор и нет. А есть всухомятку очень неполезно, — прищурилась Ника и икнула.

Чижиков махнул рукой, нашарил под окном один из мешков, куда временно свалил Дюшины «гостинцы», достал серебристый пакет.

— Вот тебе чай. Называется «пуэр». Китайский.

— С бергамотом? — широко раскрыла глаза Ника.

— Без бергамота, — сознался Котя. — Но тоже очень вкусный.

— Я чай без сахара пью, — предупредила девочка.

— Я тоже, — устало вздохнул Чижиков. — Сумеешь заварить?

Ника только фыркнула в ответ, вскочила — она все делала быстро, порывисто — чуть не наступила на Шпунтика, схватила заварочный чайник, сполоснула кипятком, вскрыла пакет с пуэром, понюхала, одобрительно тряхнула челкой, насыпала три ложки, залила кипятком и закрыла. Подождала немного, слила из чайника часть воды, долила доверху кипятку и только потом села на место. Чижиков поймал себя на том, что ему нравится наблюдать за Никой.

— Ощущается отсутствие женской руки, — заметила она и посмотрела на Чижикова, подперев подбородок кулачком. — И пыль, между прочим, нужно хоть иногда вытирать. И — погладьте кота.

Котя расхохотался.

— Да кто ты такая? А?

Ника в ответ только загадочно улыбнулась.

— Понял-понял. Сначала надо выпить чаю, — Чижиков положил дымящуюся сигарету в пепельницу и отправился в гостиную за красивыми чашками с блюдцами. Ему хотелось, чтобы на столе были именно красивые чашки — с синими китайскими узорами. Не те, что подарил Громов, а старые, еще дедовы. Нет женской руки, так пусть будут красивые чашки.

Вернувшись, он застал Нику, увлеченно роющуюся в мешке с «гостинцами». Когда Чижиков, звеня чашками, вступил в кухню, девочка как раз рассматривала красивую коробочку с ярким рисунком.

— Что это? — с детской непосредственностью спросила она Чижикова. — Плейер, да? Да? Да?

Котя поставил чашки на стол, взял у нее коробочку, посмотрел.

— Да, — подтвердил он. — Очень похоже. А ты знаешь, что…

— Знаю, — виновато кивнула Ника. — Брать чужие вещи без спроса нехорошо. Мне дедушка говорил. Но я же так — просто посмотреть, а потом положу на место. А?

И она так посмотрела на Чижикова, что тот кивнул: просто посмотреть. Понятно. Шагнул к чайнику, поднял крышечку: вроде, все в порядке. По крайней мере, от того чая, который заваривал в его присутствии Громов, вроде, ничем не отличается.

— Я вашу сигарету выбросила, — доложила его спине Ника. — Она очень воняла.

Котя разлил темную, почти черную жидкость по чашкам.

— Землей пахнет, — сказала Ника. — Хорошо пахнет. Вкусно. Между прочим, я чай с вареньем пью. У вас есть клубничное?

— Нет, ты меня до ручки доведешь… — пробормотал Котя и достал из холодильника банку. — На. Не клубничное, правда. Смородина. Черная.

— Сойдет, — махнула рукой девочка и сунулась в шкафчик. Добыла из него пару розеток и в момент набросала в них варенья.

Наконец, они чинно сели друг напротив друга и стали пить чай.

Наступила тишина. Но не надолго.

— Чашки красивые, — нарушила молчание Ника, хитро посмотрев на Котю. — А как ваша фамилия?

— Чижиков, — признался тот. — А ты будто не знаешь.

— А его как зовут? — не обращая внимания на последнюю реплику Коти, снова спросила Ника, указав на кота. Чижиков уже начал привыкать к ее манере со всей непосредственностью не отвечать на некоторые вопросы.

— Шпунтик. Его зовут Шпунтик. А тебя зовут Ника. И ты не девочка из будущего, а совсем даже внучка Вениамина Борисыча Бунина, антиквара.

— Точно! — заулыбалась девочка и запустила ложечку в варенье. — А вы почему не едите?

— Не люблю сладкое.

— А я люблю! — Ника отхлебнула чая. — Правда, вкусный. А между прочим…

— Стоп-стоп, — перебил Чижиков. — Давай по порядку.

— Давайте, — с готовностью согласилась Ника и во все глаза уставилась на Чижикова.

— Так что, ты говорила, тебе от меня надо?

— А я говорила? — удивилась Ника. — Я не говорила. Вот про то, что курить вредно, я говорила, а про то, что мне что-то надо, не говорила…

— Ника, — Чижиков посмотрел девочке в глаза. — Перестань морочить мне голову. Тебе лет тринадцать, а может, и четырнадцать, но ты, я вижу, уже в совершенстве научилась компостировать мозги окружающим. Так вот, немедленно прекрати это и отвечай на вопросы…