Уильям Моррисон - Пиршество демонов

Но как бы то ни было, он очутился тут. И его надо представить Координатору. Резиденция Координатора находилась весьма далеко от этих промышленных трущоб, куда были изгнаны мощные натурфилософские установки. Кроудон сказал Джону, что им нужно отправиться в другое место, они встали и вышли из кабинета (расположенного на первом этаже) в тихий переулок. Кроудон грустно оглянулся на здание, которое они только что покинули. По виду этого здания, казалось, никак нельзя было догадаться ни о его назначении, ни о том, что оно скрывало внутри. Пришельцу из другой эпохи и в голову не пришло бы заподозрить что-нибудь неладное — этот, во всяком случае, не заподозрил. Но он-то, Кроудон, знает все и несет на себе печать отверженности.

Кроудон уже успел набрать вызов с указанием места назначения, и менее чем через минуту перед ними остановился пустой автомобиль, запеленговавший его передатчик. Дверца распахнулась, и Кроудон сделал Джону знак садиться. Как только он сам сел рядом с Джоном, дверца захлопнулась и автомобиль тронулся в путь.

Джон нашел, что салон удобен и просторен. Двигался автомобиль бесшумно, и нигде не было заметно никаких признаков мотора — ни приборной доски, ни рычагов.

— Какая энергия его движет, Кроудон? — спросил Джон. — Какой у него мотор?

Это не было вопиющей непристойностью, но все-таки подобные вещи незнакомым людям не говорят. Кроудон растерянно уставился на него, не зная, что ответить.

— Пси, конечно! — безапелляционно заявил Джон, восторженно улыбаясь.

У Кроудона полегчало на душе.

— Да, мы, в сущности, так это и воспринимаем, — сказал он.

Эвфуизмы — вещь путаная, но, как бы то ни было, прикладная психология охватывает широкую область — например, оформление в соответствии со вкусами потребителя. Да и сами психологи прибегают к помощи натурфилософии, хотя лишь малых, низших ее отраслей — так сказать, кибернетических приспособлений.

Джон погрузился в блаженную задумчивость. Несомненно, этот мир победоносного пси сознательно отыскал в прошлом его — пророка, уже тогда провозглашавшего истину.

— Вы искали в прошлом именно меня? — спросил он.

"Только этого не хватало!" — подумал Кроудон. Он и так уже мучился из-за своей неудачи, а тут еще приходилось объяснять, что это перемещение во времени было досадной ошибкой.

— Не совсем, — объяснил он Джону. — Мне был нужен пси-человек по фамилии Скиннер. Мы считаем его провозвестником нашей цивилизации. После атомной катастрофы (он поперхнулся на этих мерзких словах) пси-практики сплотили остатки человечества воедино. Они основали нашу цивилизацию, заложили основы нашей культуры. Мы все почитаем Скиннера как первого создателя их искусства. И я не понимаю, — добавил он как мог мягче, — каким образом селектор сфокусировался на вас.

— Я находился в Гарварде, где ожидал одного правоверного ученого в его кабинете, — ответил Джон. — Насколько мне известно, вокруг на много миль не было ни одного пси-человека. Но подумайте вот о какой возможности: предположим, решающий фактор тут — симпатия, эмпатия [симпатия — здесь внутреннее сродство; эмпатия — излучение духовной энергии]. Предположим, что вокруг меня существует, выражаясь условно, симпатически-эмпатическое поле. Это могло сбить фокусировку вашей машины…

Кроудон смотрел на него в полном недоумении. Хотя он и сам был натурфилософом, слова этого (брр!) физика из прошлого были ему абсолютно непонятны. Большая часть физических книг была сожжена после катастрофы, а остальные хранились в закрытых фондах из-за своего нецензурного содержания. О подобных вещах можно было говорить только эвфуизмами. "Ну-ка, ну-ка, — подумал он. — Эмпатия… это что-то связанное с дисбалансом, кажется так? Или это энтропия? Но что тогда симпатия?" Кроудон решил не тратить времени на бессмысленные головоломки.

— Право, не знаю, — произнес он вслух. — Мы, разумеется, проведем расследование. И тщательно взвесим ваше предположение.

Кроудон был достаточно сведущ в психологии, о чем свидетельствовали его заключительные слова.

Но Джон думал уже о другом.

— Этот пси-человек, которого вы искали… — начал он.

— Скиннер, — подсказал Кроудон.

— Так что же сделал Скиннер? — спросил Джон.

Кроудон досадливо поглядел на него.

— Работал с голубями [Скиннер — американский профессор, психолог, ставивший опыты над голубями; см. его статью "Обучающиеся машины" в журнале "Сайентифик америкэн" за 1961 год о применении теории обучения к голубям], — ответил он коротко.

Глаза Джона остекленели. Перед ним распахнулись новые горизонты. Значит, в его время большинство исследователей ней шло неверным путем! Они работали со столь сложным объектом, как человек. Но наука всегда начинала с простейшего и лишь затем переходила к сложному. Перед его умственным взором встало сияющее видение — голуби-телепаты! Но если возможно телепатическое общение с голубями, то почему не с амебами? И в случае успеха — ясновидение, телекинез, телепортация… весь этот мир, который сейчас его окружает. Но тут ему пришлось отвлечься от своих грез — автомобиль остановился перед длинным рядом металлических дверей в глухой стене.

— Тут мы выходим, — объяснил Кроудон. — Телепортация в резиденцию Координатора.

Кроудон не был психологом и не осознавал полностью всей эвфуистичности своего мира. Для него слово «телепортация» было названием крупнейшей корпорации его страны. «Телепортации» принадлежала сеть автоматических транспортных туннелей с ракетами дальнего следования, охватывавшая весь его мир. Пассажир так же не думал о силах, приводящих систему в действие, как не думал он о канализационной сети, скрытой под мостовыми городов. Он просто входил в полутемное купе, садился в мягкое кресло в коконе из упругой пластической массы и терпеливо переносил неприятные ощущения, возникавшие при ускорении и торможении. Кроудон и не подозревал, что когда-то это название было значащим словом.

На Джона телепортация произвела наиболее сильное впечатление из всего, что он успел увидеть за время своего визита в грядущее. Ускорение он воспринял не как физическую, а как психическую нагрузку. Когда он вышел из купе в приемную Координатора (координаторам полагались личные телепортационные станции), он был вне себя от восторга. И даже на несколько секунд утратил дар речи.

Войдя в кабинет раньше Джона, Кроудон шепотом предупредил Координатора, что Джон — физик-ядерщик и отчаянно сквернословит. Координатор был человек с широкими взглядами, весьма тактичный и, разумеется, психолог. Он держался с Джоном безупречно и даже находил в себе силы сочувственно улыбаться в ответ на то, что, на его взгляд, было непристойным бредом. И время от времени произносил ничего не значащие, но любезные слова. Мысли же его были заняты совсем другим: он соображал, что можно сделать со столь странным существом. Когда же Джон выразил желание отправиться с помощью телепортации на Марс, Координатор окончательно убедился, что перед ним сумасшедший.