Грэхэм Мастертон - Пария

Я почувствовал неприятные судороги в желудке и испытал огромное желание предложить отсрочить мое посвящение в аквалангисты до завтра или до будущей недели, может, даже до будущего года. Ветер раскачивал лодку и рвал на части наш сигнальный флаг, так что я не знал, трясусь ли я от холода или от страха.

Дан обнял меня за плечи и сказал:

- Ни о чем не беспокойся, Джон. Если умеешь плавать, то справишься с погружением, при условии, что не потеряешь головы и будешь слушаться указаний. Во всяком случае, Эдвард - первоклассный аквалангист. Он будет тебе помогать.

Мы переоделись в обтягивающие водонепроницаемые комбинезоны, а под них одели подогнанные пробковые жилеты, чтобы дополнительно предохранить себя от холода. Комбинезоны были белыми с оранжевыми капюшонами, чтобы нас можно было заметить издалека даже в мутной воде - так объяснил Эдвард. Дан Басс закрепил на мне баллон с воздухом и показал, как продувать загубник, чтобы выдуть пыль или воду, и как проверить, правильно ли функционирует регулятор расхода воздуха. Потом я надел на себя пояс с балластом, а Дан поправил грузики так, чтобы они не мешали моим движениям.

- Проверь также экипировку своего товарища, - напутствовал меня Дан. - Убедись, что помнишь, как действует его регулятор воздуха и как ты можешь освободить его от балласта в случае нужды. И вообще, постарайся все запомнить как можно лучше.

При моем первом погружении в воду со мной шли Эдвард и Форрест. Мы закончили подготовку, сидя на борту лодки, а моим товарищам в последнюю минуту приходили в головы разные советы, которые они мне еще не дали, поэтому перед самым погружением моя голова напоминала мусорную корзину. В моей памяти плавали отрывки советов, что мне делать, если стекло в маске запотеет, если перестанет поступать воздух, или (что было вероятнее всего) если я впаду в панику.

Джилли подошла ко мне, сжимая блокнот в руке, и стала за моей спиной. Ветер развевал мех на ее капюшоне.

- Удачи, - сказала она. - Будь осторожен.

- Попробую, - ответил я, чувствуя сухость во рту. - Сейчас, пожалуй, я беспокоюсь даже больше, чем тогда, когда вылетели эти окна.

- Какие окна? - спросил Эдвард. Он посмотрел на меня, потом на Джилли, но когда увидел, что ни один из нас не собирается ничего объяснять ему, пожал плечами и отвернулся.

- Готовы? Прыгаем!

Я сунул загубник, помолился в душе и пятой точкой вперед упал в море.

Внизу было холодно и царил полный хаос: ничего, кроме мутной воды и поднимающихся пузырей воздуха. Но когда я начал погружаться, я заметил поблизости яркое пятно комбинезона Эдварда, а с другой стороны еще одно светлое пятно: это Форрест прыгнул за нами. Я начал думать, что погружение с аквалангом не так уж и страшно, как я его себе воображал.

Все трое, работая ластами, мы включились в подводное течение.

Эдвард и Форрест ловко, грациозно, а я - с энтузиазмом, но в значительно более плохом стиле. Океан был в этом месте не слишком глубок, особенно при отливе, футов двадцать-тридцать, не больше, но для меня даже это было чересчур. К тому же вода была так мутна, что я старался держаться поближе к своим спутникам.

По мере того, как мы опускались на дно, мне было все труднее сохранять устойчивость. Наконец, когда мы задержались в паре футов над пологим склоном илистого побережья Грейнитхед, я почувствовал себя парящим в невесомости - причем проявлял явную склонность к легким подъемам и спускам, когда вдыхал и выдыхал воздух. Я был хорошим пловцом. В школе я был в команде по плаванию и даже завоевал бронзовую медаль в плавании брассом. Но подводные поиски в ледяном черном иле на северном берегу пролива Грейнитхед - это было совершенно другое дело. Я чувствовал себя неуклюжим, неопытным, взволнованным ребенком, который еще не полностью овладел координацией движений.

Эдвард вплыл в мое поле зрения и просигналил рукой: "Все в порядке". Этот же жест имели привычку делать таксисты из Сент-Луиса при виде аппетитной женской фигурки, фланирующей по тротуару. Я ответил Эдварду тем же и подумал, что его глаза за стеклом маски кажутся вытаращенными, как у утопленника. Меня предупредили, чтобы я не пытался сигнализировать поднятым указательным пальцем, поскольку это имеет совершенно иное значение. Форрест, вырвавшийся вперед на десять или пятнадцать футов, поторопил нас с началом поисков. Раз я должен оставаться внизу не менее пяти минут, подумал я, я могу принять участие в охоте на "Дэвида Дарка".

Мы планировали систематически обыскивать место вокруг лодки, передвигаясь по спирали против часовой стрелки, и отмечать места, где мы уже были, с помощью белых табличек с номерами. Мы начали с точки, где лежал погруженный в ил якорь лодки, и плыли по кругу, пока наконец я совершенно не утерял чувства направления. Однако Форрест в середине каждого круга вбивал в ил табличку, благодаря чему у нас была уверенность, что мы не ходим по своим следам и не удаляемся слишком далеко от области поиска.

Я посмотрел на часы. Я пробыл под водой уже минуты три, и мне потихоньку становилось не по себе. Не только из-за холода и хлопот с координацией движений, но и из-за клаустрофобии. Хотя вначале я дышал свободно, я не сумел сохранить регулярный ритм и понял, что даже если мой разум не поддался панике, то мои легкие ведут себя все более нервно.

Я попытался припомнить сигнал, обозначающий "есть проблемы, но ничего серьезного". Нужно махнуть рукой, говорил Дан Басс, и показать, в чем дело. Как мне сообщить о клаустрофобии? Взять себя за горло и показать, что я задыхаюсь? Сжать голову руками?

Помни, не впадай в панику, сказал я сам себе. С тобой ничего не случилось. Ты можешь свободно плавать, ты можешь свободно дышать. Более того, тебе осталось только две минуты, а потом ты можешь вернуться на поверхность. Эдвард и Форрест займутся тобой.

Но когда я снова поднял голову, то не увидел ни Эдварда, ни Форреста. Я видел только мутную воду, густую как каша, ил и болтающийся в воде мусор.

Я обернулся и посмотрел назад, но снова увидел только воду. Какая-то заблудившаяся камбала проплыла рядом, как герой Диккенса, блуждающий в лондонском тумане, быстро и уверенно. Но где же белые комбинезоны и оранжевые капюшоны, благодаря которым я должен видеть своих товарищей на расстоянии в десять футов в подводной темноте?

Не впадай в панику, повторил я себе. Они должны быть где-то здесь, неподалеку. Если ты их не найдешь, то просто вернешься к якорю, руководствуясь табличками, и вынырнешь на поверхность. Увы, я нигде не видел ни одной таблички, а вращаясь вокруг своей оси в поисках товарищей, я снова потерял чувство направления. Я чувствовал холодный, слегка подталкивающий меня напор течения, но когда мы начинали погружение, был еще отлив, сейчас же начинался прилив. Я понятия не имел, куда меня тащит течение и как далеко меня уже снесло за время моего бесцельного верчения в воде.