Мэрион Брэдли - Меч Алдонеса

— Ашара сказала, что для концентрации телепатической энергии ты мог бы использовать меня…

Я только головой покачал. Не мог я ее использовать. Тогда пришлось бы попросту разорвать нас обоих на части и потом создать из этих частей нечто единое — новый могучий мозг. Мне-то уже доводилось испытать такое, наверное, я мог это вынести и еще раз. Но Каллина!

Голос ее звучал мягко, но решительно:

— Но это… это же будешь делать ты! И я сама этого хочу!

Ее мужество заставило меня устыдиться собственных сомнений. Я не мог допустить, чтобы женщина оказалась смелее и решительнее меня. Я нежно сжал руку Каллины.

— Хорошо, девочка, давай попробуем. Но прежде подумай хорошенько! Я хочу, чтоб ты полностью была в себе уверена.

— Я вполне в себе уверена, — ответила она.

Странно было видеть ее здесь; прелестная Каллина, сама красота и тайна, истинная коминара, точно явившаяся из далекого мира звезд, — и здесь, в этой жалкой комнатке с белыми стенами и смятой постелью, на которой я спал…

Она нервно рассмеялась; рука ее в моей ладони была странно холодной и хрупкой. Физический контакт способен обнажить многие мысли человека. Мне хотелось обнять ее, узнать, что у нее на уме, но я не осмеливался. Я уже знал по опыту с Дио, как подобный контакт уничтожает любые защитные барьеры, и в итоге отказался от этой затеи. Я ощущал какое-то странное смущение; мне не хотелось вторгаться в мысли Каллины, когда мои собственные мысли были заняты другой женщиной.

Тогда попыталась Каллина…

Ее первая попытка вступить в контакт была неуверенной и очень болезненной. Меня словно огнем обожгло. Я изо всех сил сдерживался, чтобы не отшвырнуть ее. Когда мне удалось полностью овладеть собой, я, заставляя себя терпеть, сам стал снимать барьер за барьером по мере ее проникновения в мой мозг. Как же она стала Хранительницей, если так неуклюже ведет телепатическую связь? Впрочем, связь уже была установлена и постепенно крепла, хотя Каллина еще не сделала последнего завершающего усилия, а сам я не осмеливался помочь ей в этом.

Мы были на грани полного телепатического слияния, и я весь замер в почти непереносимом, напряженном ожидании того, когда это наконец произойдет, даже если мы оба погибнем. Энергия всегда направлена к более слабому полюсу. И я, сам избравший для себя пассивную роль, теперь был переполнен этой энергией до предела. Я уже не видел и не слышал Каллину. Попытайся я хоть как-то прекратить эту пытку, я бы сжег нас обоих дотла. И теперь я просто вынужден был продолжать наш рискованный эксперимент.

Потом вдруг я почувствовал новый телепатический удар…

Реджис!

Это было абсолютно невозможно! И тем не менее на какое-то мгновение мы, все трое, слились в немыслимом тройном телепатическом контакте! Нагрузка была чудовищная, она в клочья разносила защитные барьеры, причиняя такую ужасную боль, что невозможно представить.

Пытаясь сохранить последние крохи рассудка, я первым нарушил связь. Мы снова существовали по отдельности. И тут, когда я уже терял сознание, рядом, наяву, вдруг возник Реджис и успел подхватить меня.

— Черт возьми, обмороки у меня, кажется, становятся привычкой, — заметил я. Меня била дрожь. Я снова лежал в постели. Реджис и Каллина с тревогой наблюдали за мной. Реджис удержал меня, когда я попытался сесть.

— Ты же взял на себя самую тяжелую работу, — сказал он. — Что тут произошло?

— Не имею ни малейшего представления, — сообщил я.

— Как, ты разве не знаешь? Интересно, а как же в таком случае сюда попал я?

Он судорожно сглотнул и повернулся к Каллине. Хотя мы только что пребывали в глубоком телепатическом контакте, связь была уже разрушена, и я более ничего об их мыслях не знал. И все равно это было поистине удивительно! Трое! Даже Элтоны могли вступать в телепатическую связь только вдвоем, да и то с огромным риском! А тут — трое!

— Что с нами произошло? — спросил Реджис. — Я только помню, что у меня внутри словно что-то взорвалось — и я вдруг решил, что ты умер, Лью. И уже ни о чем другом думать не мог- только бы поскорее увидеть тебя или Дио. Я ведь даже не знал, где ты находишься, а всего лишь отчаянно пытался тебя найти. А потом, совершенно неожиданно, я оказался здесь, ты как раз падал с кровати, и я тебя подхватил…

— Мы с Каллиной пытались установить глубокий телепатический контакт…

— С Каллиной?! — Реджис был поражен. Каллина вдруг поднялась на цыпочки и легонько поцеловала его в губы.

— Реджис, — тихо произнесла она, — мы рады твоему появлению. Мы можем теперь установить тройной контакт!

Реджис обнял ее.

— А он разве ничего не донял? Даже теперь?

— Я все время держала защитные барьеры. Реджис выпустил Каллину и резко обернулся ко мне.

— Так. Теперь ты уже один раз попробовал. Давай еще раз установим тройной контакт и посмотрим, как он проявляется и какую власть может нам дать. Насколько я понимаю, это нечто совершенно новое, небывалое…

Каллина настроилась на меня и легко вступила в контакт; на сей раз она проделала это абсолютно уверенно, и я смотрел на нее с гордостью обладателя. Реджис, весь красный до ушей, растерянно озирался.

— Если вы двое и впредь будете подобным образом думать друг о друге, вплелась в наше сознание его мысль, — мне лучше выйти из контакта!

Потом телепатическая связь окрепла, но в то же время все личные защитные барьеры остались невредимыми. Мы могли действовать как единое целое на самых глубоких уровнях, однако личность каждого при этом оставалась в неприкосновенности. Да, мы оставались тремя отдельными личностями; лишь при самой первой попытке возникло это ощущение ожога и уничтожения всех барьеров.

Для того чтобы управлять матрицей Шарры, требовались усилия трех телепатов, пусть даже не находящихся в глубинном контакте. А эта телепатическая связь, осуществленная с помощью живой матрицы, меча Алдонеса, была еще более мощным оружием. Реджис как бы стал клинком. Я — той силой, что могла нанести этим клинком удар, а Каллина служила как бы рукоятью меча, той необходимой изоляционной прокладкой, что отделяла «клинок» от могущественной «руки».

Да, была некая определенная символика в том, как все это соединилось в мече Алдонеса. Реджис и я, Хастур и Элтон, клинок и рука — мы никогда не смогли бы соединить силу и власть, не погибнув при этом от нервного истощения — если бы не Каллина, вставшая между нами. Объяснение всему этому выплыло откуда-то из глубин нашего объединенного сознания. Древняя память Комина, вероятно, поскольку осознанным воспоминанием это не было. А Реджис как бы фокусировал теперь нашу общую энергию, став ее источником, матрицей, если угодно, через которую мы смогли получить доступ к энергии и власти Алдонеса через его меч-талисман. Сын Хастура, который был Сыном Света, — сейчас мы были совсем близко к тем, кого наш народ именовал богами.