Кейт Форсит - Пруд Двух Лун (Ведьмы Эйлианана - 2)

- Ага, хорошо, что ты встала, - рядом с Изабо остановилась Латифа. Пойдем, ты поможешь мешать соус и следить, чтобы собаки, которые крутят вертел, бежали равномерно.

Изабо никогда еще не приходилось видеть ничего подобного этим маленьким собачкам, которые беспрестанно бежали в своих деревянных колесах, вращая огромные туши, насаженные на вертел. Она не привыкла к собакам, поскольку видела лишь редких косматых овчарок в горных деревушках. А эти собаки, с висячими ушами и пестрыми шкурами, были немногим больше кошек. У одной была жесткая шерсть и черное пятно на глазу, придававшее ей довольно дурашливый вид. Другая была почти вся белая, с шелковистыми ушками и пятнистыми лапами. Латифа дала ей тонкий и гибкий прут и велела хлестать их, если они замедляли ход, останавливались, чтобы почесаться или слишком усердно облизывались на постоянный запах мяса. Изабо взяла его с большой неохотой. Повесив головы, собаки трусили вперед, никогда не меняя шаг; на тощих боках живого места не было от шрамов и царапин.

Когда Изабо приблизилась, маленькие собачки шарахнулись от нее, и она положила прут на пол.

- Как вас зовут, малыши? - прошептала она. Они ответили ей испуганным взглядом потускневших глаз, и она ласково погладила их по головкам, ощутив жалость, смешанную с гневом, когда они съежились и отстранились. Осознавая, что все слуги смотрят на не, она села на свою табуретку и начала медленно помешивать жирный соус, кипевший в большой плоской кастрюле, стоящей с краю огромного очага. От жары и запаха жарящегося мяса ее замутило - все, что она могла сделать, так это лишь сдерживать тошноту, но Латифа была права, Изабо и так уже обратила на себя слишком много внимания своей горячкой и изувеченной рукой. Она должна была изображать из себя простую деревенскую девочку, которую бабка послала в город наняться на службу. Чем скорее она начнет играть свою роль, тем лучше. И все же, сидя на табуретке и мешая соус рядом с понуро бегущими собаками, она закрыла глаза, и на ее ресницах заблестели слезы, покатившиеся по впалым щекам.

Внезапно запахло горелым, и через секунду Изабо получила увесистую оплеуху, вернувшую ее обратно на землю. Чувствуя, как слезы щиплют ей глаза, она встрепенулась и увидела одного из лакеев, нависшего над ней. Соус в кастрюле пошел комками, один бок огромного кабана дымился, а пестрый терьер, воспользовавшись возможностью, энергично чесался.

- Ах ты, тупица! - заорал лакей. - Он еще раз замахнулся, но Изабо уклонилась от удара, с неуклюжей поспешностью вскочив с табуретки. Другие слуги столпились вокруг, сочувственно восклицая, а одна из служанок побежала за Латифой. Изабо шмыгнула прочь, прижимая одну руку к щеке, а другую, изувеченную, пряча на груди. Выбежав сквозь массивную арку в огород, она услышала звук ударов и поскуливание собак.

В длинном, обнесенном стеной саду не было никого, кроме сгорбленного старика, чистящего ульи, расположенные у дальней стены. Никем не замеченная, Изабо проскользнула в тень яблонь, подвязанных к штакетнику вдоль стены и усеянных крошечными почками, и уселась на грязную тропинку за кустами розмарина, прижимая ладонь к горящей щеке и уткнувшись головой в колени. Они дрожали. Через некоторое время ласковое прикосновение солнечных лучей к ее спине, довольное жужжание пчел в цветах, знакомый уютный запах земли и трав немного утешили ее. Она утерла мокрые щеки передником и привалилась к стволу одной из яблонь.

- Ты всю юбку себе перемазала, девочка. Латифе это совсем не понравится.

Вздрогнув, Изабо подняла глаза и увидела кривоногого старика, опершегося на лопату у грядки в нескольких ярдах от нее. Она взглянула вниз и поняла, что он был прав. Ее серая юбка, еще час назад такая чистая и аккуратная, была вся облеплена грязью.

- И щеки тоже вымазала. - У Изабо на глазах невольно снова выступили слезы. - Ну-ну-ну, девочка, не горюй. Давай-ка, умойся, а я одолжу тебе свою платяную щетку.

Сквозь высокую арку ворот он вывел ее из сада в широкий мощенный брусчаткой внутренний двор. Изабо смутно помнила, что она проходила здесь в тот день, когда впервые пришла в Риссмадилл, но тогда она была в лихорадке, и все, что осталось от ее воспоминаний, это нескончаемая каменная аллея, которую ей пришлось преодолеть, чтобы добраться от мостика над ущельем до кухни.

Слева донесся шум конюшен и псарен - хохот, крики, ржание лошадей, звон молотков, лязг ведер, лай собак. Изабо резко шарахнулась, и старик ласково взял ее за руку. Они вошли в узкую дверцу и очутились в небольшой анфиладе комнат, тихой и сумрачной. Старик объяснил Изабо, что раньше он был главным конюхом в Лукерсирее. Он приехал в Риссмадилл вместе с молодым Ри, и ему отдали этот уголок конюшни, так что он мог находиться там, когда ему вздумается.

За комнатами находился маленький огороженный участочек. Там цвел еще один сад, хотя и в старых ведрах и кадках, а не аккуратно разбитый на квадраты и треугольники, как огород. Несмотря на то что здесь росли и травы, в основном в кадках буйно цвели дикие цветы. Изабо робко улыбнулась, ибо среди них было много таких, которые она знала, - маленькие душистые цветы лугов и лесов.

- Это мой тайничок, - извиняющимся тоном проговорил старичок. - Я скучаю по горам, поэтому и пристрастился покупать саженцы и семена у торговцев, когда они заходят сюда. Меня зовут Риордан Кривоногий, а ты, как я вижу, не кто иной, как Рыжая.

- Меня зовут Изабо, - застенчиво ответила она.

Во дворе был насос, и старик накачал ей воды, чтобы она смогла умыть лицо и руки. Изабо отстегнула верхнюю юбку, чтобы было удобнее счищать с нее грязь, и села на бочонок в нижней, сняв с себя чепец и подставив остриженную голову солнцу. Возвращаясь из огорода, она прятала свою изувеченную руку под фартуком, теперь же осторожно прижала ее к себе, надеясь, что Риордан Кривоногий ничего не заметил. Даже если он и увидел ее, то виду не подал и принес ей попить. Вода была теплой и пахла землей.

- Под скалой бьет родник, - поэтому еще Мак-Кьюинн перенес свой двор сюда, - объяснил ей старик. Воду выкачивают из самой глубины насосами. Говорят, в королевских покоях есть пресная и соленая вода, и можно даже ее подогреть, что, по мне, слишком уж смахивает на колдовство.

- Кому придет в голову купаться в соленой воде?

- Чертовски хороший вопрос, девочка, я часто спрашиваю себя об этом. Говорят, это полезно для здоровья и помогает сохранить красоту, и в это и вправду можно поверить, если Банри до сих пор так свежа и хороша. Но если это действительно так, нашему бедному Мак-Кьюинну стоило бы тоже купаться в ней, ибо он с каждым днем все больше и больше худеет, и вид у него измученный. Правда, говорят, что он не станет этого делать, поскольку питает здоровую неприязнь к морю, как и подобает потомку рода Мак-Кьюиннов.