Даниил Клугер - Дела магические

Звонила Нурсаг. В голосе девушки слышалась неприкрытая тревога. Даже не поздоровавшись, она сообщила:

— Ницан, у меня только что были полицейские. Задавали идиотские вопросы. Что случилось? Куда ты опять вляпался? И почему ты прячешь лицо?

— На то они и полицейские, чтобы задавать идиотские вопросы, — буркнул Ницан. — Ничего у меня не случилось. И ничего я не прячу, у меня просто сломался видеоблок... — он сделал паузу, после чего спросил — словно между прочим: — Мы вчера виделись?

— Опять... — вздохнула Нурсаг. — Конечно не виделись! Ты позвонил мне вчера вечером, сказал, что у тебя дела.

Ницан насторожился.

— А когда именно я тебе позвонил? — поинтересовался он, стараясь говорить беспечным тоном. — Видишь ли, у меня сломались часы, а мне нужно восстановить вчерашнее расписание буквально по минутам...

— Ты мне звонил около шести, — ответила Нурсаг холодно (Ницан представил себе, как при этом подружка презрительно поджимает губы). Насчет по минутам — не могу сказать, не помню. Сказал, что у тебя неожиданная встреча со старым клиентом, и что ты позвонишь завтра утром, то есть сегодня.

— Ага... А имя клиента я тебе случайно не называл? — странно, Ницан никаких клиентов вчерашних не помнил. А ведь именно они являлись источником каких-никаких, а доходов. — Как этого клиента зовут?

— У тебя что — все поломалось? Телеком, часы, теперь еще и голова? Впрочем, не удивительно. Твоего клиента зовут Сиван.

Стакан замер в руке Ницана. Впрочем, и сам сыщик временно превратился в неподвижное и главное, ничего не соображающее изваяние. Вроде дорожного столба.

— Эй, — встревоженно позвала Нурсаг, — где ты там пропал? У тебя все в порядке?

— Конечно, — механическим голосом ответил Ницан. — У меня все в порядке. В полном порядке. В полнейшем. Жив, здоров, пью молоко.

Действительно, рано волноваться. Мало ли Сиванов на свете. Один Сиван, другой Сиван...

— А я не говорил тебе, кто такой этот Сиван? — поинтересовался Ницан, вертя в пальцах стакан. — Где он работает, откуда я его знаю?

— Откуда ты его знаешь, тебе виднее, — язвительно заметила Нурсаг. Но поскольку ты все время говорил: «его преподобие», я поняла, что...

На этот раз стакан выскользнул из дернувшейся руки. Сыщик успел подхватить его у самого пола.

Действительно, волноваться не стоило. Не потому, что рано, а потому что уже поздно.

Значит, он все-таки встречался с Сиваном. И не с каким-то неизвестным тезкой, а тем самым. Оказывается, младший жрец храма Анат-Яху был его клиентом. И выходит так, что он, Ницан, вполне мог его убить. То есть, не потому, что он преимущественно своих клиентов отправлял на тот свет, а потому что... Тут поток мыслей Ницана принял совсем неподходящее направление.

— Ну да... — пробормотал сыщик. — Убить клиента, это запросто... Например, не сошлись в размере гонорара, и я его прирезал. А что? Вполне убедительная для суда версия... И даже могут найти смягчающие вину обстоятельства — например, тяжелое материальное положение подсудимого. Опохмелиться не на что было, а тут такой жмот...

— Что ты сказал? — растерянно переспросила Нурсаг. — Кто прирезал? Кого? Какой суд? Какой жмот?

— Извини, девочка... Так ты говоришь, полиция мной интересовалась? Задавала вопросы? И что же за вопросы? — Ницан очень надеялся, что голос его звучит бодро и даже весело. Ему совсем не хотелось волновать подружку. И не только из-за чрезмерной чувствительности натуры самого детектива, сколько из-за того, что в состоянии возбужденном Нурсаг способна была на поступки непредсказуемые и даже опасные. В том числе, и для него. Особенно в нынешнем положении.

— Спрашивали, где ты обычно проводишь время по вечерам. Спрашивали, не видела ли я тебя вчера, и если да, то не обратила ли я внимания на что-то необычное в твоем поведении. Спрашивали, не появились ли у тебя недавно дополнительные доходы, происхождение которых ты старался скрыть. Спрашивали, не случаются ли у тебя вспышки необъяснимой ярости, агрессивности. Не бил ли ты меня...

— Стоп! — сказал Ницан. — И что ты отвечала?

— Насчет ярости? Сказала, что нет. Насчет побоев — сказала, что наоборот бывает чаще. А насчет свободного времени, так я объяснила, что ты проводишь его обычно у жриц Иштар — если заводятся деньги, и у меня — если деньги кончаются.

— Ну-у... — укоризненно протянул Ницан. — С чего это...

— Заткнись, — оборвала его Нурсаг. — Так вот, поскольку в последнее время ты в основном обретался в моей постели, то можно сделать вывод насчет состояния твоих доходов. Но, боюсь, полиция не сочла этот аргумент убедительным... — она помолчала, потом спросила другим голосом: — Ницан, что происходит? Ты попал в неприятности?

— Что ты, что ты, какие могут быть неприятности? Это у полицейских просто сейчас такая работа, — весело сообщил сыщик. — Перед праздниками они проводят социологические опросы. Тестируют, понимаешь? Преступность сокращается, делать полицейским нечего. Вот их и привлекают для таких вот устных анкет. Они, кстати говоря, не спрашивали насчет моего любимого цвета, размера, нет?

Нурсаг негодующе фыркнула и разъединила связь.

Ницан некоторое время молча смотрел на замолчавший телеком, поскреб пальцем свежую царапину на эбонитовом корпусе, с тяжелым вздохом спрятал его в карман. Ему нестерпимо захотелось выпить, но он быстро справился с этим желанием и мужественно проглотил остаток теплой и отвратительной на вкус белой жидкости.

— Что же получается? — меланхолично спросил он вылезшего из кармана Умника. Умник, усевшийся на солонку, подпер мордочку лапкой и задумался. Ладно, если уж мне ничего в голову не приходит, так тебе-то и подавно, нечего из себя интеллектуала строить... Выходит, покойный с нами каким-то образом связан был. Попробуем рассуждать логически...

Логически не получалось. Немного прояснив ситуацию насчет вчерашнего вечера и установив, что в шесть часов к нему должен был прийти человек, в убийстве которого его обвинили сегодня утром, Ницан так и не сумел развеять плотную тьму, опустившуюся на его память.

— Во-первых, он мог не прийти вовремя, — сказал Ницан. — Во-вторых, я ведь мог и соврать Нурсаг. Коль скоро я не помню этого разговора, значит, в тот момент уже был под хорошим градусом. Может, я кого-то другого ждал. Или другую. А подружке назвал первое попавшееся имя.

Каким образом первым попавшимся оказалось имя младшего жреца Анат-Яху, сыщик объяснить не мог и вынужден был признать, что в этом пункте его рассуждения абсолютно неубедительны.

— Ладно, — сказал он, глядя на скептически сморщившуюся мордочку крысенка. — Предположим, я действительно ждал Сивана. Из чего следует, что он действительно был моим клиентом. Уже что-то. Стало быть, ждал я Сивана. Тот пришел, увидел, что я уже невменяем, и ушел. Тут я немного проспался, проснулся, вспомнил о встрече и помчался в храм Анат-Яху. Увидел там его, он мне сделал несколько резких замечаний насчет моей необязательности и вреда алкоголизма, я, естественно, обиделся, вспылил и зарезал его. И кто бы на моем месте поступил иначе? Вот, а потом от душевного расстройства опять напился, приехал домой и завалился спать...