Юрий Слащинин - Боги в изгнании (Художник В. Шершнев)

«Мне будет неудобно с тобой… Скажут: ходит с женщиной, — признался Виз, что стесняется появляться с ней, так как, по его возвращенным в молодость понятиям, гулять он мог только с ровесницами. Уловив испуг и удивление во взгляде Ладен, растерялся. — Я неправильно говорю, да?… Прости меня, я все еще… не понимаю. Мне все время кажется, ты придумываешь какую-то нелепую сказку про нас, хотя вижу: ты — Ладен из клуба пловчих, только поста… извини, повзрослевшая. И мое тело не мое. Я, кажется, все понимаю, что ты рассказываешь, и не понимаю…»

«Чего?»

«Как это можно лишить памяти? Взять и стереть. А может, здесь, — постучал он по голове пальцем, — были не фантазии, а фактическое открытие, которое не поняли недоучки. И теперь оно пропадает?»

«Ты хотел гулять. Иди», — поторопилась выпроводить его из дома Ладен.

Флобург, как и родной город Биза, утопал в зелени бесконечных многоярусных навесных садов. Собранные в гроздья компактные особняки, вращающиеся на оси по прихоти владельцев, и уходящие под небеса небоскребы размещались на разновеликих возвышенностях вдоль реки, соединенных древними мостами, и на фоне близких гор представляли красивейший уголок Кселены. Жизнь текла здесь размеренно и благочинно. Каждый был на виду не только господствующей над городом станции надзора, но и ее добровольных помощников, от мысленных подсматриваний которых не ускользал ни один сколько-нибудь выделяющийся поступок. Каждый знал друг о друге абсолютно все. А если не интересовался, то лишь из-за притупившегося любопытства, потому что у всех было одно и то же: стандартный набор мебели с небольшими вариациями в отделке и излишествами для богатых, типовые моторсы для поездок и флайеры для полетов, привычный набор продуктов, единые для всех видеопрограммы и видеосны, и как результат всего этого — одинаковость взглядов на все и во всем. Это и предстояло Визу познать.

Первыми, кого он увидел, спустившись на лифте и выйдя из своего высотного дома, были старухи и старики. Прогуливая маленьких детей и всевозможных домашних животных, они в то же время заполняли ментальное пространство нескончаемым перечислением своих болезней и жалобами на лечащих баянн, которые «ничего не знают», сплетничали о владевших высшей властью и завидовали тем, кто перешел в Вечные и сейчас наслаждается новым телом и всеми радостями жизни; осуждали критиканов, из-за которых слабеет могущество господствующей касты, а старики не могут получить причитающихся благ. Этим дала тему для разговоров его психотрепанация, понял Виз и тут же убедился, что угадал.

«Вот он. Появился! — ненавидяще объявил кто-то. — Почему его выпустили?» «Он теперь «пустой».

«Вот именно — «пустой». А надо не опустошать их головы, а отрезать, как делали в старину».

«Учили его, учили. А он — критиковать. В утилизатор его!» Виз шел и крутил головой, чтобы понять, кто бросал эти. реп лики, но натыкался на окаменевшие лица с негодующе поджатыми губами и ненавидящими взглядами. Он пошел быстрее, а потом резко свернул с аллеи и побежал через парк, окружавший их высотный дом. Этого нельзя было делать. Все прирученное зверье, увидев убегающее существо, почувствовав его страх, рванулось за ним с воем, визгом, рычанием. За ними кинулись владельцы зверей, и тоже с криками и шумом. Виз бросился в одну сторону — там появился выбежавший на шум клыкастый сербер с тянувшейся по траве цепочкой. Тогда Виз юркнул в куст в другую сторону, но тут подоспела стая и с гомоном, охватывая Биза полукольцом, погнала дальше, все приближаясь к жертве.

Стая настигла Биза у стены противоположного дома. Удар в спину, в голову. Упал. Покатился в комке шерсти, крови, визга, боли. И потерял сознание… Очнулся дома. Над ним склонился седой и морщинистый баянн с маской на лице и в серебристом пылеотталкивающем одеянии. С равнодушием автомата он обрабатывал раны и прикладывал к ним присасывающиеся баночки с проводами, протянутыми к аппарату. В ногах стояла Ладен. Увидев, что Виз открыл глаза, обрадовалась: «Наконец-то!.. Ты помнишь, что произошло?»

«Помню», — сказал Виз, морщась от проснувшейся и растекавшейся по телу боли.

«Ему лучше не разговаривать сейчас, — сказал баянн и, повернув на аппарате рычажок, мгновенно усыпил Биза. Повернувшись к Ладен, объяснил: — По мере затягивания ран и роста кожи эти баночки отпадут сами. Ночью проснется».,

В вечернем выпуске местных новостей было сообщено о том, что стая прирученных животных искусала кселена. Показали и смущенных владельцев хищников, не обеспечивающих безопасность прохожих. Назвали спасителя. Им оказался сын капитана фаронов Жег. Увидев из окна квартиры бегущую за кселензом стаю, он выхватил из кобуры отцовский парализатор и метко направил луч в сбившуюся кучу тел. Далее говорилось, что одними штрафами нельзя ограничиться: этот случай показывает, что несчастье может повториться, потому что в городе развелось слишком много четвероногих тварей и не предпринимается никаких мер к их сокращению.

… Как и было сказано врачом, Виз проснулся далеко за полночь.

«За что?»

«Зло делают не за что, а почему-то, — сказала Ладен и сама удивилась пришедшей в голову мысли. — Но почему они делают так, я не знаю. И не хочу знать».

«Почему?»

«Потому что лучше ничего не знать, это я хорошо знаю».

«А разве можно не знать? Ведь что-то все равно надо знать. Иначе, как жить?»

«Как все! Низшие нас кормят, одевают и обувают. Лечат. Чего тебе еще надо?!» — говорила она громко, истерично, пытаясь вылить на него всю накипевшую боль. Виз ничего не понимал, а только испуганно и удивленно смотрел на нее. Она заметила его состояние, стала просить прощения, а потом снова долго объясняла ему, какая у них большая беда.

Наутро передача о нападении на Виза прирученных зверей повторилась и была пространной, с показом дома, парка, животных и их владельцев. Поменялся и акцент передачи. Если вчера говорилось о плохом надзоре за зверями, который привел к несчастному случаю, то сегодня — Ладен не могла поверить своим ушам — говорили о животных, помогающих выявлению критиканов, предателей правящей касты и вообще недовольных Новым Порядком.

— Мой сербер давно рычал на этого Виза, — говорила костлявая старуха, властно держа за ошейник оскалившегося зверя, — кидался на него, а я не знала почему. Оказалось, сербер уже тогда чуял предателя и не любил его. Я считаю, надо не препятствовать содержанию диких животных, которым все меньше остается места на Кселене, а, наоборот, больше их приручать и использовать для выявления всяких преступников и критиканов…

«Он, правда, рычал на меня?» — озирался Виз на Ладен.