Генри Пайпер - Миры Бима Пайпера. Пушистики и другие

— Где вы взяли? — возбужденно спросил он. — Это вещи Больших. Большие кладут их в длинную штуку, которую держат двумя руками, дергают за маленький крючок внизу и делают гром. Штука выбрасывает маленькие твердые штучки очень быстро, делает хеш-назза мертвым. Вы знаете, где Большие?

— Ты знаешь про Больших? — переспросил его Мудрый не менее возбужденно. — Ты знаешь, где Место Больших?

— Я сам оттуда, — сказал Пушистик. — Хоксу-Митто, Прекрасное Место. Я живу с Большими. Все Большие — мои друзья.

И он принялся перечислять их всех, начиная с Папы Джека.

— Много пушистиков живут с Большими, я не знаю слова для так много. Большие добрые. Большие любят пушистиков, дают хорошие вещи. Дают 'юкзачок, как этот, — и он продемонстрировал им свою сумку. — Дают нож, дают лопатку — рыть ямки, убирать дурной запах. Учат.

Он показал им копье и топор.

— Большие научили делать так. Я сделал, когда выбрался из большой течь-воды. И Большие дают хоксу-фуссо, Прекрасный Еда.

Со стороны реки послышались крики. Пушистик, которого звали Собирателем, сказал, не отрывая взгляда от топора:

— Пыряло, Большая идут.

— Идите быстро-быстро! — закричал Мудрый. — Тут чудо!

Из леса появились два пушистика. Они тащили за собой еще одного убитого глупыша. Самка с дубинкой, как у всех прочих, и самец с подобием копья. Та-Что-Носит-Блестячки и Собиратель бросились им навстречу, возбужденно тараторя.

— Здесь он из Места Больших! — говорила Та-Что-Носит-Блестячки. — Друг Больших! Знает, что такое блестячки!

Самец с копьем немедленно начал кричать на самку, пришедшую с ним:

— Видишь? Большие хорошие, они друзья! Здесь тот, кто знает. Мудрый был прав все время!

— Ты покажешь нам путь в Место Больших? — спросил Мудрый. — Большие станут друзьями с нами?

— Большие друзья всем пушистикам, — сказал Маленький Пушистик, и только тут вспомнил, что это тоже слово Больших. — Пушистиками Большие зовут такой Народ, как мы. Это значит Все-в-Шерсти. У Больших нет меха, только на голове и иногда на лице.

Он решил не объяснять им, что такое одежда: слов не хватит.

— Большие очень умные, у них много сделанных вещей. Большие очень добрые ко всем пушистикам.

Пришли еще трое. Они убили двух заразайцев и двух сухопутных креветок. Это всех очень обрадовало.

— Смотрите, два затку! — кричали они.

Наверно, в этих местах сухопутных креветок очень мало. Потребовалось очень много времени, чтобы рассказать новоприбывшим и всем остальным о Больших и о Прекрасном Месте. Маленький Пушистик показал им все, что было у него в сумке, а также копье и топор, которые он сделал сам. Пыряло, похоже, особенно восхищался копьем, но все же самой удивительной вещью показалась им сама сумка: «Можно носить много вещей, не держать в руках, не терять…» Впрочем, в рюкзачке было столько удивительных вещей, что никто не мог надолго сосредоточиться на чем-то одном. Когда Маленький Пушистик впервые попал в Хоксу-Митто, с ним было то же самое. Тогда Хоксу-Митто был еще небольшим поселком, и там никто не жил, кроме Папы Джека.

Гашта принялись спорить между собой. Прислушиваясь к их спорам, Маленький Пушистик вроде бы понял, как обстоят дела в этой стае. Раньше Мудрый и Пыряло хотели найти Место Больших и подружиться с Большими, а Большая, Камнелом и Собиратель боялись. Теперь все встали на сторону Мудрого и смеялись над Большой, и даже сама Большая убедилась, что Мудрый был прав, на не хотела признавать этого. В конце концов все уселись на корточки в кружок и стали передавать из рук в руки вещи Маленького Пушистика, а он рассказывал им о Больших и Прекрасном Месте.

Ему же самому очень хотелось узнать, как они впервые узнали о Больших. Но выяснить это оказалось не так-то просто. Все пытались говорить одновременно и не могли объяснить, как же все-таки это вышло. В конце концов все притихли (относительно), и Мудрый принялся рассказывать о шум-громе, который убил трех годза, о том, как они нашли следы и место, где садился автолет, и стреляные гильзы. Это Папа Джек и Папа Герд были там: они летали на север на разведку, и почти все в Прекрасном Месте слышали о том, как они застрелили трех гарпий. Пушистики рассказали и о леталках — об автолетах. Это, наверно, были друзья Папы Вика или кто-то из полицейских Папы Джорджа, тех, что в синей форме.

А солнце тем временем опускалось все ниже и ниже к своему логову; скоро оно уже станет красным. В конце концов вечером, около того времени, когда Большие пьют коктейль, все вспомнили, что они ужасно хотят есть. Они принялись говорить о еде и заспорили, что делать: съесть сухопутных креветок сначала или оставить их на потом.

— Съесть затку сначала, — предложил Пыряло. — Сейчас мы голодные, а затку вкусные. Если оставить на потом — мы будем уже не голодные, затку будет не такой вкусный.

Мудрый поддержал его, и Большая тоже согласилась. Мудрый расколол панцири и разделил мясо. Вот как мало здесь креветок! На юге так никто не делает. Все едят тех сухопутных креветок, что нашли — хватает на всех. Маленький Пушистик сказал им об этом, и все очень удивились, а Пыряло закричал:

— Видите? Мудрый все время был прав! Хорошая Земля по левую руку солнца, всего много!

И даже Большая согласилась с ним. Так что все споры прекратились.

После того как они съели затку — Маленький Пушистик очень старался говорить только на языке гашта, пока он не научит других языку Больших, — все были готовы есть хатта-зосса и хо-тодда. Когда они увидели, как Пушистик снимает шкуры и режет мясо своим ножом, они захотели, чтобы он разрезал мясо на всех: у них был только один маленький каменный нож.

— Не ешьте сразу, — сказал им Маленький Пушистик. — Сперва нужно пожарить.

Ему пришлось объяснять, что значит «жарить». Все испугались, даже Мудрый. Они знали, что такое огонь: иногда молния поджигает лес, и это очень страшно. Маленький Пушистик помнил, как он испугался, когда впервые увидел лесной пожар на экране у Папы Джека. Он решил сделать из мяса, которое у них было, «бабакю». Пушистики смотрели, как он вырыл лопаткой яму, и помогли ему наложить туда веток, опустить на них туши хатта-зосса и набрать дров для костра, но, когда Пушистик собрался разжигать костер, они все отошли подальше, готовые удрать — точь-в-точь как Большие, когда кто-то собирается что-то взрывать.

Но когда мясо начало жариться, они все подобрались поближе, принюхиваясь к чудесному запаху, а когда «бабакю» было готово и остыло настолько, что можно было его есть, все кричали, что мясо очень вкусное. Маленький Пушистик вспомнил, как он сам впервые отведал жареного мяса.