Джо Холдеман - Миры неукротимые

«10 сент 03

9 Конф 304

СРОЧНОЕ ОБЪЕДИНЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ

КАБИНЕТА 0800

КОМНАТА 4004

НИКОМУ НЕ СООБЩАТЬ»

– Ох, черт. Что на этот раз?..

– Ничего хорошего, как я полагаю.

– У тебя нет никаких соображений? – Она слезла с кровати и неуверенно покачнулась

– Ты спишь не с тем парнем, чтобы рассчитывать на внутреннюю информацию. – Джон набрал четыре цифры, и на экране появилась заспанная физиономия Дэна, небритого, моргающего с похмелья.

– Ну как, ясные глазки? Ты ожидал чего-нибудь в этом роде?

– Нет… кое-что тревожило… пожалуй – нет. Ладно. Слушай, я не один. – Дэн посмотрел через правое плечо и кивнул кому-то. Женский голосок отчетливо произнес:

– Я никому ничего не скажу.

Дэн продолжал смотреть в ту же сторону, видимо, ожидая, когда закроется дверь.

О’Хара провела по волосам щеткой с большим усилием, чем требовалось.

– Ладно, – произнес Дэн. – Вчера Барретт из отдела организации труда сказала Митрионе, что она запросто может устроить генеральную забастовку подсобных рабочих.

– Конечно может. Любой может. Половина этих ребят ведет себя на работе так, будто уже бастует. Что еще?

– Ну, речь шла о пайках риса. Что их нужно ограничить, если не будет вырабатываться норма. Но я думал, все это начнется не раньше следующего месяца.

– Ага. Слушай, я проверю всеобщие стандартные системные процедуры – именно этим я и занимался с утра. Если замечу какие-нибудь отклонения, сразу же перезвоню тебе.

– О’кей. – Дэн исчез с экрана, а Джон нажал кнопку и запустил стандартные процедуры. Экран заполнили цифры и символы.

О’Хара закончила умываться и натянула помятый спортивный костюм.

– Похоже, придется обойтись без завтрака. Я спущусь в 202-ю; хочешь батончик?

– Пожалуйста, шоколадный. Возьми мою карточку; я пойду купаться через минуту.

– Ладно. Можешь проверять свои замшелые системы.

– Люблю, когда ты начинаешь грубить, – сказал он, не оборачиваясь, без улыбки.

Она вернулась через несколько минут с парой батончиков и пакетом апельсинового сока. Джон проверял системы данных по второму кругу.

– Ничего не поймал. Ничего необычного. Только вот это. – Он пять или шесть раз ткнул в клавишу, листая списки данных.

– Шоколадных не было. Выбирай – с яблочной или вишневой начинкой.

– Любой. – Он взял батончик и ткнул им в экран. – Дрожжевые фермы просят добавить пятьдесят процентов мощности и воды. Но это не событие, так как мы знаем, что риса не хватает.

– Ох, ясно. Больше синтетической дряни…

– Лично мне это нравится больше, чем рис. – Он взял у нее стакан апельсинового сока. – Знай я, что нас будут закармливать рисом целый век, я бы лучше остался. И обжирался бифштексами до самой своей смерти от холестеринового отравления.

Пока Джон умывался, О’Хара спустилась в прачечную за чистой одеждой. Половина членов Кабинета выстроилась в очередь; высокая секретность, как же.

2103 год положил начало двухлетнему «японскому перевороту»; координаторами стали Ито Нагасаки (Уголовное право) и Такаси Сато (Продвижение). Они вместе вошли в комнату 4004 с опозданием, серьезные и молчаливые, с усталыми лицами. Когда последний член Кабинета нашел себе место и дверь с шипением опустилась, Сато начал безо всякой преамбулы:

– Как многим из нас известно, последние несколько месяцев из-за грибкового налета, поразившего все имеющиеся сорта, снизился урожай риса. Специально для уничтожения этого грибка в агро-уровне вывели вирус, проверили его в течение нескольких недель в лаборатории – и вирус сработал. Они опылили урожай. Это стандартная процедура, применяющаяся на протяжении веков.

– Вот черт, – охнул Элиот Смит. – Мы потеряли весь рис.

– Боюсь, дело обстоит хуже, Элиот. Все растения, участвующие в фотосинтезе. Все, что сложнее грибов.

На секунду воцарилось молчание.

– Что же, мы все погибнем? – спросила Энк Севен.

– Нет, если будем действовать быстро, – сказала Нагасаки. – Доктор Мандель?

Поднялась Мария Мандель.

– Мы пока не уточнили, что произошло. Какой-то синергистический мутаген, присутствовавший в почве, которого не было и при лабораторных испытаниях. Что произошло – не так важно по сравнению с тем, что предстоит сделать. Мне нужны все рабочие команды с 0800 и каждый грамотный подсобник, чтобы убрать и уложить в хранилища урожай.

– Так что к моменту, когда мы покинем эту комнату, – заметил Тэйлор Гаррисон, – каждый на борту будет знать, в какое дерьмо мы вляпались.

– Верно, – согласилась Мария Мандель. – Все будут знать к полудню, когда начнутся работы.

– Как обстоит дело с количеством? – спросил Ожелби. – По-моему, дрожжевые фермы не смогут поддержать прежний уровень снабжения.

– Учитывая нынешний урожай и то, что находится в хранилищах, можно рассчитывать на сто шестьдесят килодней растительной пищи на человека. Это помогло бы населению продержаться восемнадцать дней на сокращенном рационе. Два месяца – на диете крайнего истощения. Примерно такое же количество калорий могут дать животные, если забить всех разом.

Дрожжевые фермы могут произвести достаточно пищи, чтобы поддержать две тысячи человек на грани выживания. Если б мы могли взмахнуть волшебной палочкой и создать еще восемь дрожжевых чанов, проблема сводилась бы к тому, что нам всем придется питаться производными дрожжей, пока не восстановим растения. Но мы, конечно, не сможем это сделать. Будь у нас чертежи, опытные строители и необходимые материалы, мы бы решили вопрос за несколько недель. К сожалению, ничем подобным мы не располагаем.

Кроме того, мы не можем точно сказать, сколько времени потребуется на восстановление почвы. Вся информация о видах растений, что возделывались на агро-уровне, и нескольких тысячах видов других растений, имеющихся в генетической памяти, запечатана в хранилище данных на случай возможной катастрофы до прибытия на Эпсилон. Но мы до сих пор еще не восстановили тексты, как продвинуться от генетического кода к настоящему растению.

Естественно, пища – не единственная наша забота. Дыхание. Вирус убьет все растения в нашем парке. Не будет фотосинтеза, не будет кислорода, кроме того, который производим мы сами. Мы можем, вернее, мы должны запустить процесс обращения двуокиси углерода в обогащенный раствор для дрожжей. Но мы не способны произвести его в количестве, необходимом для всего населения.

У нас есть контрольные наборы семян для всех видов растений. После того как мы вычистим гидропонические ванны, стерилизуем вирус, можно будет начать снова, с небольшого количества сортов. Потребуется больше двух лет, возможно, три года, пока мы вернемся к прежнему, нормальному уровню производства.