Еремей Парнов - МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ 1978. Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов

Старик долго смотрел на карту, освещенную красноватым керосиновым язычком, словно надеялся прочитать на ней свою судьбу.

— Я вот что надумал, ученый человек, — поднял он глаза на Танга.

— Пустите меня. Отомстить палачу за моих детей я должен сам. Да и жить мне осталось недолго. Пусть жизнь завершится достойно.

— Такая работа не для вас.

— Почему? Даже уродливый, как черт, может волочиться за девушками. Справлюсь.

— А как же Будда?

— Он все поймет.

— Что ж, дядюшка, — Танг кивнул с печальной улыбкой, — если вы твердо решили, не стану отговаривать. Отправляйтесь на реку Дай. Только с одним условием. Я не хочу посылать вас на верную смерть. Попробуйте придумать что-нибудь получше. Никогда не поверю, чтобы старый ловец водяных змей не нашел способа незаметно подобраться к врагу. — Сложив карту, он передал ее Вему. — Поищите, дядюшка, а я к вам завтра зайду.

— Нечего ждать до завтра, — проворчал старик. — Я и так знаю все, что нужно.

С наблюдательной вышки у переправы Дук хорошо была видна залитая водой низина протока Иен. Сквозь дождевую дымку проступали деревья на дамбе и желтый извив ручья, раздваивающегося перед островом, за которым смутно чернела трапеция бревенчатого мостика.

— Не повезло нам с погодой, — сказал Жаламбе, тщательно протирая окуляры бинокля. — Все смазано. Прямо как нарочно.

— Вы слишком мрачно настроены, патрон, — возразил Виктор Лефевр,

— не стоит портить кровь из-за шального муссона. Денек не так уж плох. Не ливень — и то слава богу. Пусть себе капает. Уж как-нибудь человеческую фигуру не проглядим.

— Все разлилось, взбухло. Могут и ускользнуть.

— Куда им деться? Лодка — не иголка. Притом на равных с нами, патрон. Для выстрела им придется подойти ближе.

— Более удобного места не нашлось? — буркнул Жаламбе, приникая к биноклю. — На горе могут не увидеть ракеты.

— Мне казалось, что Конг представляет для вас вспомогательный интерес. — Лефевр прикурил от окурка новую сигарету. — Когда хочешь выгнать зверя, лезешь к нему в логово. — Он приставил бинокль к глазам. — Его еще нет? Ну что ж, наберемся терпения. Я почему-то не сомневаюсь, что Конг придет.

— Он ничего не заподозрил?

— Кто его знает. Мне пришлось идти ва-банк. Иначе бы мы просто не узнали, где состоится столь нежное рандеву.

— И не надо, — сплюнул Жаламбе. — Коммунисты превосходно обошлись бы без нашей помощи. Поймаем мы кого или нет, еще неизвестно, а Конга твоя непомерная щедрость могла насторожить.

— Щедрое обещание, патрон, не щедрость. Я искренне надеюсь, что мне не придется отсчитать ему две тысячи пиастров. Но пообещать пришлось. Только так удалось уговорить его еще разок поработать на старушку Марианну! [12] Да заодно и рот заткнуть. Едва ли он проговорился об этом Уэде.

— Почему?

— Кэмпэйтай в таком случае не преминула бы вмешаться, это сорвало бы операцию. Нет добычи — нет и денег. Я дал ясно понять, что монах нужен мне лично… Из карьеристских соображений.

— Человека, который способен швырнуть на ветер две тысячи, едва ли ждет успешная карьера.

— Не будьте сквалыгой, патрон. Зачем мертвецу деньги?

— Ты так уверен в успехе?

— Коммунисты рискуют много больше нас. Надеюсь, они не промахнутся.

— А если?

— Тогда Уэда может узнать о наших шалостях, и вам придется меня прикрыть, — меланхолически ответил Лефевр.

— Меня бы кто прикрыл, — огрызнулся Жаламбе. — Хорошо тебе рисковать, богатенькому наследничку. Тоже мне игрок?

— Разве у нас есть где поиграть? — Лефевр курил сигарету за сигаретой. Волнение он прикрывал бесшабашной бравадой. — Настоящая игра только в Гонконге или в Макао. Вот бы махнуть на недельку в Гонконг, пока там еще сидят наши японские союзнички… Стоп, патрон! — Он крепко сжал плечо Жаламбе. — Будь я проклят, если это не так! Слева от острова!

— Где? — Жаламбе навел бинокль в указанную точку.

На глинистой ленте ручья различался челнок и гребец в нем, ловко орудующий кормовым веслом. Скрываясь порой за травами, челнок заметно приближался к мосту.

— Почему ты думаешь, что это именно он? Дьявольщина! Словно с неба свалился.

— Наверняка скрывался где-нибудь в зарослях. Осматривался. Он всегда был чертовски осторожен. Клюнул все-таки, каналья.

— На нем, кажется, коническая шляпа. Это, часом, не вьетминец?

— Не смешите меня, патрон. Они не явятся первыми на подобное рандеву. Тоже небось прячутся в какой-нибудь заводи. Придется нам попотеть, прочесывая такое болото.

— Лишь бы все сошло. — Жадамбе поменял руку на бинокле. — Теперь я вижу: это действительно он.

Когда на мосту возникла фигура в шляпе нон, старый Вем начал раздеваться. Спрятав одежду от дождя под широкими листьями, он прижал к животу деревянное ложе арбалета и с усилием натянул тугую, сплетенную из волокон лианы тетиву. Затем сунул в рот тростниковую трубочку и, лежа на спине, сполз по мокрой траве в воду. Она приняла его без всплеска.

Жаламбе и Лефевр не выпускали биноклей. Конг стоял к ним спиной, ожидая, видно, что лодка появится из-за поворота со стороны Пагоды Благоуханий. Положив локти на деревянный брус, он глядел в неспокойную мутную реку, пронизанную отвесными спицами дождя.

— Что-то они не торопятся, — выказал признаки нетерпения Лефевр, бросая недокуренную сигарету. — Пора бы уж и появиться.

— Появятся, — уверенно изрек Жаламбе. — Другого пути у них нет.

— Наконец вы воздали мне должное. Благодарю, патрон. — Лефевр зарядил ракетницу. — Скорее бы, что ли.

— Мне тоже не терпится быстрее промочить глотку.

Но прошел час, а на мосту ничего не изменилось. У людей на вышке затекли руки. В глазах, покрасневших от напряжения, замелькали назойливые стеклянистые червячки.

— Если так будет продолжаться, он уйдет, — сказал Лефевр, опуская руки. Придерживая бинокль на груди, сделал несколько энергичных приседаний. — Давайте наблюдать по очереди, патрон.

— Заткнись, — уронил Жаламбе, не повернув головы. — Если они так и не появятся, то придется тебе это взять на себя.

— И не подумаю, патрон. Вы же знаете, что я не мастак на такие штучки.

— А если я тебя очень попрошу?

— Неужели вы настолько боитесь Уэду? По-моему, нам давно пора перестать пресмыкаться перед японцами. Чем дальше, тем их дела идут все хуже и хуже. Американцы перешли в наступление на Маршальских островах. Того гляди, начнут бомбить Индокитай. Тут уж не до государственного переворота, которого так боится наш милый Жан.

— Еще один политик на мою голову выискался. Если ты не хочешь, чтобы тебя прижали за старые грешки, а это можно сделать хоть сейчас — сам знаешь, — он не должен уйти отсюда живым. Учти, Виктор. Ты меня знаешь.