Мария Симонова - Снайперы

«Эх, ну почему я не родился суперменом?» — посетовал про себя Ян чуть ли не впервые в жизни.

Однако теперь уже можно было дотянуться до рычага выключения дверей семьдесят шестого этажа — Ян хорошо видел этот рычаг, торчавший под нижней дверной рельсой. Он протянул к нему руку, и тут уловил краем зрения, как снаружи у стены здания резко переместилось что-то темное и весьма объемное. Невольно он повернул туда голову, нарушив тем самым собственное, очень шаткое равновесие. — Рука сорвалась с троса, и он упал обратно вниз, на лифт, ощутив при падении дикую боль в запястье. «Должно быть, вывих…»

С этой мыслью Ян сел и сразу увидел виновника своей неудачи. Не увидеть его было бы сложно: здоровенный толстый мужик висел за стеклом на антиграве и ухохатывался, глазея на Яна. По всем приметам это был типичный «карлсон» — Ян знал такое неформальное объединение, известное упитанностью и летучей мобильностью своих членов.

Сделав вид, что не обращает на него внимания, Ян ощупал поврежденное запястье — точно, вывих. Забраться наверх теперь уже нечего было и мечтать. Заодно он взглянул на часы — половина одиннадцатого с минутами. Ничего себе он здесь застрял! А рассчитывал только зайти и выйти. Его особо задевала мысль, что Кэт ждет его уже больше получаса. Если ждет…

Он ткнул в рот сигарету, чиркнул зажигалкой и поднял глаза — толстая задница, потешавшаяся над его плачевным положением, никуда из-за стекла не делась. Более того, их там висело уже двое, второй — с длинной, развевающейся на ветру бородой — выглядел более сочувствующим и даже спрашивал у него знаками: что, мол, мужик, попался?

Ян кивнул, разведя руками, — вот, дескать, замуровали, не знаю, как выбраться. Одновременно ему пришла в голову мысль попросить их о помощи: «Технически „карлсоны“ ребята подкованные, у бородатого вон антиграв явно не промышленной сборки». Ян указал на часы, потом поднял руки к шее — опаздываю, мол, под завязку, и проартикулировал — помогите! Они в ответ пожали плечами — мы-то, мол, что можем?

Попробовать-то они могли бы, да только ясно было, что им, что называется, в ломы. Ему ничего не оставалось, как применить один испытанный метод, обычно срабатывающий безотказно при уговорах такого рода публики. Он достал из внутреннего кармана сто рублей и продемонстрировал их через стекло. Надо было видеть, как пара ленивых «Карлсонов» внезапно озаботилась чужой бедой! Коротко посовещавшись меж собой, они показали ему знаками — не волнуйся, мол, мужик, сейчас все будет, и куда-то унеслись, включив форсажи. Ян понял только, что полетели они не в подъезд и не на крышу здания.

«Вероятно, это надолго», — с досадой вздохнул Ян, вновь ощупывая поврежденное запястье. Пока он колебался — оставаться ему здесь или лучше спуститься обратно в лифт, за стеклом появились уже не двое, а трое летающих бегемотов, то есть можно сказать целый бегемотий косяк. Причем антиграв у третьего, особо упитанного, был изготовлен в форме кресла.

Ян поначалу не сообразил, зачем они притащили с собой третьего нахлебника, — может, это специалист по лифтам? Тогда какого черта он здесь порхает, вместо того чтобы идти в подъезд или лететь в аппаратную на крыше, — короче, заниматься конкретной работой по его освобождению? До Яна не сразу дошло, что он выбирает место. Потом толстяк остановился, и сбоку из ручки его кресла выдвинулся на держателях длинный загнутый на конце предмет. Когда летун взял его в руки, стало ясно, что это не что иное, как газосварочный аппарат. Ход мысли «карлсона» стал очевиден — к чему светиться в здании, тревожа тамошнюю охрану? Все гениальное просто.

Удачно вышло, что Ян не успел спрыгнуть в лифт, — тогда пришлось бы проплавлять заодно и дыру в кабине, ведь залезть обратно на крышу с вывихом он уже не смог бы. А так все получилось на удивление быстро: в течение каких-то десяти минут «карлсон» вырезал в стеклопласте приличных размеров дыру. Откромсанный кусок он благоразумно не стал скидывать вниз, а протолкнул вовнутрь, и тот, еще дымящийся по краям, свалился на крышку лифта рядом с посторонившимся Яном.

Итак, выход был проделан — дыра на улицу на высоте семьдесят пятого этажа. Будь Ян голубем, его бы это, несомненно, окрылило, а так… Почесав в затылке, он осторожно высунул голову наружу — мать честная, высоко-то как!.. Высоты он, честно говоря, боялся с детства.

— Ну и что теперь?..

— Знач так, — деловито заговорил висевший напротив «карлсон»-сварщик, больше всего напоминавший оригинальный воздушный шар, — бывают такие, сделанные в виде фигур, надутых горячим воздухом. — Я сейчас развернусь, а ты перелезай ко мне на приступок сзади. Да не бойся, там все специально приспособлено и ремень есть — как встанешь, тебя сразу пристегнет.

— А выдержит двоих? — засомневался Ян, смерив взглядом габариты собеседника, — под таким даже рейсовый флаер наверняка просел бы. Мужик даже обиделся:

— Стал бы я иначе предлагать! Я что, по-твоему, похож на самоубийцу? Залезай, не ссы! Движок у меня, — он с гордостью похлопал по подлокотнику, — девяносто первый совмещенный, одна только подъемная тяга пятьсот кэгэ! — С этими словами он развернулся в воздухе. Тогда Ян смог оценить «козлы», на которых ему предстояло ехать, — рифленая подножка внизу показалась ему слишком узкой. Держаться, видимо, полагалось прямо за металлическую спинку. «Эх, рука-то у меня, как назло, травмирована! Ну ладно, как-нибудь. Главное сейчас — шагнуть быстро, не глядя вниз…»

— Хватайся за поручни! — крикнул ему толстяк через плечо. «Какие тут, к дьяволу, по… — не успел додумать Ян, как на его глазах из спинки кресла выдвинулись две гнутые ручки. — Ага, так-то лучше», — обрадовался он и решил больше не медлить.

Толкнув себя вперед титаническим усилием воли, Ян сделал широкий шаг — через дыру, над пропастью, прямо на приступок. Кресло слегка качнулось, но он тут же вцепился руками в поручни — не только здоровой правой, но и больной левой. И сразу ощутил, как талию захлестнул автоматический ремень, после чего страх и головокружение улетучились почти бесследно, — высоты Ян боялся по-настоящему только тогда, когда ничто от нее не защищало. Достаточно было стекла, барьера или такого вот страховочного ремня — и высота моментально теряла над ним свою муторную, затягивающую власть.

— Эй, мужик! А тебе куда надо-то? — крикнул его возница, в то время как они уже взмывали всей компанией под низкий потолок из туч, оставляя внизу зябнущий город и небоскреб с продырявленной лифтовой шахтой.

— В Гагаринский космопорт! — проорал Ян, глотая бьющий в лицо сырой ветер, как холодный коктейль.

— Если добавишь полтинник, подкину тебя прямо на место!