Роджер Желязны - Миры Роджера Желязны. Том 27

Корда, ничего не понимая, смотрел на буквы, пляшущие перед глазами. Затем его мозг словно пронзила вспышка — он сообразил, что происходит, и заставил себя оглядеться. Слайв уже был всего в нескольких дюймах от его ноги и приготовился укусить.

Собрав все силы, Корда с трудом отступил на несколько шагов, но этого оказалось достаточно: укус Слайва пришелся в песок. Пока тарантул отплевывался, Корда потряс головой в надежде, что она хоть немного прояснится. Кристалл-сирена все еще находился внутри его темпорального поля, призывая вернуться к управлению невидимым оркестром. Сделав несколько торопливых шагов в сторону, Рене заставил кристалл замолчать.

Слайв бросился вслед за ним. Человек понимал, что паук рано или поздно его догонит, сообразит, что нужно просто вернуться на свою паутину и опутать противника клейкими нитями.

Тогда Корда сделал вид, что споткнулся, и тут же у него в мозгу послышался радостный смех Слайва. Тарантул устремился вперед, чтобы вонзить ядовитые клыки в обнажившуюся икру ноги, но Корда схватил горсть песка и швырнул пауку прямо в морду. Белый тарантул на мгновение ослеп, Корда протянул руку и выхватил у Слайва фляжку с консервированным временем, а потом откатился в сторону, чтобы паук оказался вне темпорального поля.

Однако Корда действовал недостаточно быстро. Слайв успел впиться ему в ногу. Рене почувствовал обжигающую боль, которая вместе с кровью стала стремительно распространяться по венам и артериям. Собрав последние силы, он пинком отбросил Слайва в сторону.

Как только паук вылетел из темпорального поля Корды, он завис в воздухе. Позднее Корда так и не был до конца уверен, видел ли он на самом деле следующий эпизод, или это уже было началом галлюцинаций, которые очень скоро овладели его сознанием. Ему показалось, что светловолосый мужчина-британец с точеными чертами лица, в одеянии арабского шейха, возник рядом с тарантулом и подхватил замершего в воздухе Слайва.

Корда падал — или стремительно поднимался? Все мышцы отчаянно болели, словно существовали отдельно и старались вырваться на свободу. С усилием, которое чуть не прикончило его, он сумел заставить свое тело снова стать единым целым. В голове что-то пульсировало, но перед глазами понемногу прояснилось. Рене уже видел возникший на горизонте дворец.

Когда Корда приземлился на пенорезиновом коврике у порога, от удара задрожали кости, обращая костный мозг в персиковый джем. Часть его выдавилась через нос, и он тщательно стер его. Следовало выглядеть наилучшим образом, потому что швейцар (который походил на невероятно толстого вомбата в кимоно, запахнутом слева направо) вышел, чтобы представить его Всемогущему Господу для суда за содеянные им за долгую жизнь преступления.

Корда подозревал, что Всемогущий будет не в восторге от его деятельности. Разве он сам не чувствовал себя Богом, когда создавал карманные вселенные и терраформировал миры? Господу определенно не понравится такая дерзость. Чего ждать дальше — Корда сможет пользоваться его кредитной карточкой или заснет в постели Господа?

Зал для аудиенций Всемогущего Господа напоминал пивной бар на Земле. Господь играл в бильярд на столе, покрытом черным бархатом. Подойдя поближе, Корда разглядел, что шары — вовсе не шары, а светила и планеты. Лузы были вселенными. «Может быть, некоторые из них создал я, — подумал Корда. — Интересно, одобряет ли Господь мое искусство?»

Всемогущий Господь оказался похожим на Чарли Белла: свисающие усы и все такое. Нос, однако, был заостренным, а длинные бакенбарды закручивались вверх (усы же свешивались вниз). У Господа имелось множество шляп — шелковый цилиндр, соломенное сомбреро, бейсбольная кепка, надетая козырьком назад, высокая русская меховая папаха. Зеленые солнцезащитные очки скрывали лоб.

Когда он посмотрел на Корду, тот увидел, что у Всемогущего оранжевые глаза, которые пылают, точно солнца, готовые превратиться в сверхновую.

— Эйнштейн говорил, что Господь не станет играть в кости со вселенными, — вполне дружелюбно произнес он, — поэтому я больше не играю. Я хочу сказать — кто станет спорить с Эйнштейном? Бильярд тоже не слишком благородная игра, но не могу же я разочаровать болельщиков. Насколько я понимаю, ты пришел сюда для суда, не так ли?

Корда заморгал:

— Полагаю, да.

— Как угодно, — проворчал Всемогущий Господь, — но я бы лучше поиграл в бильярд. Одному мне уже надоело. Я достиг совершенства — так зачем же продолжать тренироваться?

Корда вяло кивнул. Откуда-то появился рой пчел, и они принялись его жалить. Господь, казалось, этого не замечал. Он протянул своему собеседнику бильярдный кий и кусочек мела. Кий был очень похож на окаменевшего удава, но мел ничем не отличался от обычного.

Всемогущий Господь устанавливал шары в центре стола при помощи божественного триединства. Корда узнал Старую Терру, Марс и Юпитер, разглядел двойные светила Аравии и парочку небесных тел, которые ему были не знакомы, включая планету, по форме и окраске напоминающую пасхальное яйцо, и другую, похожую на ограненный рубин.

— Я разрешаю тебе разбить и сделать первый удар, — благородно предложил Всемогущий. — Если начну я, то тебе не удастся поиграть. Я же верх совершенства, не забыл?

— Не забыл, — ответил Корда, устанавливая ударный шар (он смахивал на ПЦП Коломбины). Ему очень хотелось удачно начать.

Когда Корда приготовился, Всемогущий Господь небрежно бросил:

— Почему же тогда ты исправляешь мои творения, Рене? Разве я не сделал свою работу безупречно с самого начала?

Корда пытался найти ответ на этот вопрос, когда бильярдный шар взлетел со стола — перед самым его лицом парила ПЦП Коломбины.

— Коломбина, — прошипел Корда. — Отправляйся на место! Я не могу заставлять Господа ждать!

— Солнце мое? — позвала его Коломбина. — У тебя галлюцинации?

— Коломбина, — сурово сказал Корда, — возвращайся на стол!

ПЦП осталась там, где была. Корда услышал, как Господь тяжело вздохнул.

— Я жду ответа, Рене Корда. Почему ты пытаешься улучшить мои безупречные творения?

Корда схватил ПЦП и поставил на бильярдный стол.

— Потому что они попались мне на глаза? — предложил он в качестве ответа и разбил пирамиду — планеты и светила разбежались в разных направлениях, карманные вселенные — лузы — угрожающе вырисовывались в углах и на сторонах бильярдного стола. Одна из них оказалась больше других, и Корда понял, что она собирается его проглотить.

Он увидел песок и скалы.

— Это Аравия! — удивленно пробормотал Рене.