Пол Макоули - Девушка по имени семнадцать

— Спорю, что ты знаешь здесь каждый сантиметр. Мы своего добьемся. То-то Раф разъярится. Как ты думаешь, где он может быть?

Семнадцать показала на туннель, который вел к установке для охлаждения.

— Веди меня, — велел Хозяин. И продолжал болтать, пока они шлепали вдоль течения. — Ты давно здесь живешь? Нет, постой, спорю, что ты живешь здесь с рождения. Знаешь, я путешествовал к северу отсюда, но тут климат гораздо суровее, чем на полюсе. Здесь только леса и океан, покрытый шапкой льда. И шахты, уходящие вглубь. Я видел трубы, улавливающие железную пыль в воздухе, — они извиваются, прямо как змеи ползут меж стволов. Я видел это до того, как установилась погода. Мокрый снег и молнии. Думаю, скалы здесь прячут немало железа. Неудивительно, что это место закрыто куполом — снаружи могут жить только призрачники, упыри и жуки. Ну, куда мы двинемся отсюда?

Они достигли другой развилки. Оба туннеля круто уходили вверх. Огромный, в половину Фабрики, водозаборный комплекс нагнетал морскую воду из-за бетонных волнорезов к охладительной системе. Семнадцать никогда раньше не подходила, так близко к поверхности и не знала, куда следует идти. Однако, не желая осрамиться, она показала в сторону левого туннеля. Не успели они сделать несколько шагов, как оказались у очередной развилки.

Хозяин заметил ее смущение и мягко сказал:

— Я пойду направо, а ты — налево. Встретимся здесь через десять минут. А, да у тебя и часов-то нет! Держи. — Он снял черный хронометр с запястья. — У меня есть сенсор. А это так, побрякушка.

Семнадцать взяла часы. Они были очень тяжелыми, корпус — из хромированной стали или какого-то невиданно редкого сплава. Конечно же, циферблат, под которым ползли стрелки, был сделан из искусственного алмаза.

— Я не знаю, как тебя зовут, — сказал Хозяин.

— Катрина, — ответила она, не задумываясь.

— Катрина, — сказал Хозяин и дурашливо поклонился, — я счастлив охотиться с вами. Если вы увидите что-нибудь примечательное, извольте дуть погромче в свисток, и я тотчас примчусь.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как поняла, что при-зрачник близко. Крабьи гнезда вокруг были разрушены. Везде — на стенах и на потолке — виднелись царапины, оставленные его колючками. Холодный ветер дул девушке в лицо и был так же свеж, как одеколон Хозяина — чистый, привольный. Запах свободы. Свет впереди был светом дня.

Призрачник прятался в конце туннеля. Он уже откинул заслон первого люка и пытался прорваться сквозь второй. Его силуэт выделялся в сером свете. Вокруг твари кружилось множество белых хлопьев — шел снег.

Богомол повернулся к ней чрезвычайно проворно и широко развел челюсти. Ростом он был с Хозяина и такой же тонкий, как Док. Пружинистое тело изгибалось одновременно под несколькими углами. Панцирь отливал красным и золотым. Густые пучки бронзовых щетинок росли у сочленений и вокруг шипов на теле. Ноги были тонкими, как проволока, и чудовищно длинными. Призрачник был невероятно, сказочно красив.

Семнадцать так и застыла. Что у нее есть из снаряжения? Осветительные ракеты, радар, электрошоковое ружье, бессмысленное при дневном свете, и свисток. И ничего больше — хотя бы лома. Она могла обжечь призрачника вспышкой ракеты, но знала, что не убьет его, а только разозлит. Конечно, не беда, если несколько загонщиков погибнут, в то время как Хозяева охотятся на славу. Она стояла неподвижно. Призрачник отвернулся и снова стал бросаться на заслоны. Семнадцать заметила, что тварь, пытаясь выбраться, расшатывала проржавевшие болты.

С потолка свисали трубы. Сгнившая обшивка болталась, словно лоскуты кожи прокаженного. В тот момент, когда тварь закружилась волчком, Семнадцать разбежалась, подпрыгнула и развернулась на девяносто градусов, оказавшись над головой создания. Ее ботинки с треском Обрушились на заслон, и насекомое, заскрипев, сделало выпад. Его тонкие лапы, увенчанные когтями, вцепились в ее гидрокостюм. Обезумев от страха, девочка умудрилась освободиться и начала исступленно молотить ногами воздух. Призрачник истерически скрежетал внизу, потом упал на все лапы и бросился на заслон.

И тут вдруг все оборвалось — как провалилось. Семнадцать висела на трубе вверх тормашками и никак не могла поверить, что призрачник исчез. Вокруг нее танцевал снег и дул ветер. Когда вернулся Хозяин, то застал ее в том же положении.

Загорелый красавец помог ей слезть. Увидев следы призрачника, он нагнулся и заглянул за выбитый заслон. Семнадцать дрожала от холода и страха. Она была уверена — Хозяин убьет ее, но обернулась и увидела, что он по-прежнему улыбается. Он утешил ее: дескать, увидеть призрачника — это поинтересней всей охоты на каких-то жалких жуков. А потом он скрылся в темноте переходов. Семнадцать изо всех сил старалась поспеть за ним — все напрасно. Больше она не видела его. К тому времени, как она добралась до сборного пункта, Хозяева уже отбыли обратно. Она собрала свое снаряжение и пошла искать Дока — сказать ему, что провалилась. И обнаружила, что случилось худшее.

Док лежал избитый, в крови, среди обломков своего наружного скелета и разоренных растений. Робертс был мертв, но мотор его каркаса ритмически жужжал, пытаясь поднять левую руку покойного. Семнадцать выдернула проводки — жужжание стихло. Повсюду валялись рваные, размокшие книги, внутренняя оросительная система тоже была раскурочена, лампы разбиты.

Семнадцать наугад подобрала несколько книг и ушла. А вскоре тело Дока обнаружили фабричные полицейские и почти сразу явились за ней. Девушка знала, что гибель Дока ей не пришьют, у нее было алиби — она охотилась в туннелях. Тем не менее — Доктор был Гражданином — ее допросили. Однако долго не мурыжили. Один из полицейских предположил, что Дока убил наркоман в поисках дозы. Но она-то знала, что случилось.

А на следующий день она его увидела. Он шел со своими корешами, такими же отвратными.

После работы она отмылась дочиста, купила помаду и духи в магазине. Духи пощипывали кожу и пахли розой сильнее, чем любая роза.

Дим направлялся со своими дружками в один из любимых баров. Она сделала вид, что не замечает его, но знала, что он подойдет. Он и подошел.

— Слыхал я, девонька, что какой-то наркоман пришил твоего дружка-инвалида. Ты не убивайся — Дим всегда к твоим услугам.

Семнадцать стерпела, когда он обрызгал ее слюной, обдал жаром тела и волной мерзкого запаха. Оказалось, что улыбаться совсем нетрудно.

— Как твой инвалидишка обрабатывал тебя? — спросил Дим. — Не очень-то, верно? Спорим, ты пришла сюда за мной — за тем, что у нас с тобой уже было, — ты ведь опять хочешь этого.