Игорь Росоховатский - Дорога к вам

Узкая ладонь Николая Ивановича мягко ложится на мое плечо. В его глазах светится сочувствие. В лавине новых впечатлений я не успел оценить его внимательности и чуткости. Может быть, такие же чуткие все люди сейчас...

- Я тоже прошел через это,- вполголоса произносит Николай Иванович.Поверьте, это пройдет.

Отрицательно качаю головой - слова здесь не нужны.

Бросаю взгляд на Кима. Он копается в каком-то ящичке, не смотрит в нашу сторону. Но по его напряженной позе я догадываюсь, что он прислушивается к разговору.

Николай Иванович крепче сжимает мое плечо:

- Вы много изведали в своей жизни и горя и радости - радости любви и семьи, мужества, борьбы. Но какую наибольшую радость знали вы?

Без чего жизнь показалась бы вам бесполезной?

- Радость познания, творчества,- отвечаю и быстро добавляю:

- Но она немыслима без борьбы, без любви, без всего остального...

Лицо Николая Ивановича светлеет.

- Поверьте,- повторяет он, вкладывая в свои слова убежденность, которой совершенно невозможно противиться.- В вас есть то же самое, что и в нас людях двадцать первого века. Вы будете счастливы.

Звуки его голоса долго не гаснут, блуждают эхом в зале.

Кажется, стоит позвать - и они вернутся.

У двери вспыхивает зеленая лампочка.

Ким подходит к нам, извиняется:

- Меня вызывают. Еще увидимся. Викентий Никодимович, мне необходимо у вас кое-что узнать по внутриклеточному обмену. Поможете мне?

Киваю головой, стараюсь скрыть вспыхнувшую гордость.

Последняя его фраза многого стоит, если учесть, что ее сказал так по-будничному деловито этот простой и милый молодой человек. Скажи мне это самый крупный ученый девятнадцатого века, я не был бы так доволен.

Когда-то меня преследовали за мои взгляды, отвергали мои работы, запрещали опыты, объявляли безбожником. Церковными догмами пытались зачеркнуть факты, хотя я говорил только о синтезе клетки и, конечно, представить не мог восстановление личности.

Тех, кто разделял мои взгляды, было очень мало, слишком мало даже для душевного удовлетворения. Как я мечтал тогда встретить больше смелых людей, которые бы поддержали меня! Как хотелось, чтобы скорей было создано такое общество, где не нужно скрывать самых дерзких мечтаний.

И вот свершилось. Эти люди поняли меня, как поняли Николая Ивановича. Они позвали нас, чтобы вместе трудиться. Значит, я жил и работал не напрасно. Я нужен потомкам - через годы, через века - нужен! Есть ли счастье выше этого?!

Откуда-то начало доноситься равномерное гудение. Возможно, это работают машины и аппараты, создающие живую ткань.

И я думаю, что вот мне и удалось увидеть завершение работы, в которую вложил всю жизнь. "Время зависит от скорости движения",- сказал Николай Иванович. Я добавлю: и от направления движения. А мы двигались только вперед - через невзгоды иа неустроенность жизни, через ссылки, через злобу и тоску, через саму непреложность времени. Теряли близких, ошибались, искали. Даже умирая, мы падали вперед... Мы складывали дела и мысли, как песчинки и камни, чтобы вымостить дорогу для потомков.

Так я пришел в этот мир - удивиться и поверить в то, что казалось невозможным.

Ведь и раньше, отвергая это точными расчетами, мы верили в него воображением. А человек так уж устроен- если он вообразит что-то и сильно захочет, то обязательно. осуществит.

Так было всегда. Все, что можно вообразить, можно осуществить - это давно стало нашим непроизносимым девизом.

Я шагнул через столетия - тот и не тот, старый и новый,- чтобы увидеть, как осуществилось в таких же строгих расчетах, в каких мы его отвергали, "невозможное".