Александр Щербаков - Кандидат-лейтенант

3

- Хелло, Йерг!

Степан оглянулся.

Мэри осталась стоять на дорожке, а Кузнечик-Билли шел к нему прямо по мокрому газону.

- Здоров, старик! Что тебя не видно?

- Здоров. Мэри, привет! Это кому как.

- Вкалываешь?

- Бывает.

- Ну, ты гигант! Потрясу ха! Мэми, слышь, помяни мое слово, Ержик в люди захотел! Ты еще в полезнички не записался?

- Курить есть?

- В элементе. Держи. С тебя молекула.

- Извольте, сэр. А как у вас?

- Во! Мэми, глянь! Ержик держит в кармане банк! А у нас не того. У Мэми батя свернул в гербарий. Весь Багдад пошел налево, металлы иссякли. Мэми высвечивало завязать со своей чихологией, да пофартило. Слезные девы выхлопотали ей стипуху на три года. Зато теперь во все суют нос и квохчут над каждой парой. Так что Мэми вкалывает, как богиня. А я скучаю. Слышь, Мэми! Махни меня на Ержика. Выйдет мрачная антанта - чемпионы по зубрежке. Не, я серьезно!

Мэри стояла, подняв лицо к солнцу. Глаза ее были закрыты огромными старомодными темными очками. На тоненьких бессильно натянутых ручонках, как на веревочках, висела тяжеленная сумка. Из сумки торчали головки двух молочных патронов и развеселый зеленый чуб сельдерея. Длинные распущенные волосы Мэри откинуты назад, носик востренький, свитерочек обвисший, об отсутствии грудей буквально орет огромный железный ключ на цепочке из канцелярских скрепок - тоже мне ожерелье! Шейка бледная, тоненькая.

Хорошая девочка. Только не везет ей.

Два года назад, когда Йерг только приехал сюда и всего боялся, именно Мэри на первой вечеринке повела его танцевать, потом потянула за собой, посадила на диванчик, пригнулась и как-то снизу спросила теплым хрипловатым голосом:

- Датчанин?

- Швед.

- Говори, что датчанин - я выиграю. Не ежься, как котенок, ты девочкам нравишься.

И чмокнула его в щеку.

И тут же перед ними закачался на длинных тонких ножках Кузнечик-Билли, которого Йерг тогда еще не знал. И, гнусавя, заявил:

- Ты, парень! Много о себе не думай. Мэми целует кого хочет, но из этого ничего не следует. Понял?

- Понял, - сказал Йерг, протянул Билли руку и назвал себя. Так учила его бабушка: "Прежде всего будь вежлив. Швед всегда вежлив. Если с тобой заговаривают, надо подать руку и назвать себя. А потом уже отвечать".

- Ну и дурак, - сказала Мэри, встала и ушла.

Потом полгода на Йерга показывали пальцами, а он сгорал со стыда. Надо было, не сходя с места, пригласить Билли в туалет и там поговорить. Ну, вышла бы драка, так Кузнечику в ней явно не светило. Надо было, надо было... С тех пор, встречая Мэри с Кузнечиком, Йерг угрюмо терзался угрызениями совести, Мэри всегда отворачивалась, смотрела на солнце, на лампу - на самый яркий свет, только не на Йерга. А Билли болтал с ним, как с лучшим другом. Бестолковый он какой-то, Кузнечик.

- Ну, бывай. Мы с Мэми к доктору.

- Бывайте, ребята.

Билли прошествовал обратно по газону. Мокрые, серые от грязи клеша его деревянно стучали друг о друга. Он обхватил Мэри за плечи, воткнул себе под мышку. Вся ее фигурка перекосилась. Она молча освободила одну руку, обняла Билли чуть выше пояса под курткой и, волоча сумку у самой земли, широко зашагала рядом с ним. Они шли, не оглядываясь, словно его, Йерга, и не было на свете, словно они с ним и не разговаривали. И не стрельнул у него Билли монету без отдачи по всем правилам университетского джентльменства.

Сирота, значит, теперь Мэри. На попечении у Женского фонда. Жалко девочку. Эх, кто бы сыскался, дал бы Кузнечику от нее отлуп. Ведь допилит он ее, паразит. А он, Йерг, тоже хорош. У него, может, помощи просили, а он... Да и она сама тоже мямля! Послала бы его ко всем чертям!..

Йерг отвернулся и заспешил к кафетерию. Стеклянная коробка скучно обламывала о себя солнечные лучи, размалеванная изнутри пестрыми картинками - украшениями карнавала в честь конца учебного года. Месячной давности.

Грубая механика дверей - Степан очень хорошо ее видел, она работала, что твой паровой молот - распахнула перед ним створки, и на него дохнуло прохладным воздухом, пахнущим кофе и поджаренным хлебом. Внутри царил пустой полумрак, только в одном углу сбилась компания, человек десять. Тускло отблескивал желтым металлический пластинчатый пояс на одной из девиц.

Было уже двадцать минут третьего.

Пройдя между низкими темными блестящими столиками, Степан подошел к стойке, взял бумажный стаканчик, подставил его под кран и сунул жетончик в щель. Громоздкий автомат захрипел и выплюнул порцию темно-коричневой жижицы. Степан набрал в пакет хрустящих теплых гренков - взять с собой на всякий случай - и окинул глазами кафетерий, как бы выбирая место. Девица в металлическом пластинчатом поясе неспешно оглянулась и посмотрела на него долгим отсутствующим взглядом.

И внезапно взгляд ее вспыхнул никому не видимым опаловым плазменным облаком. Облако завилось на одном конце, выпустило длинный тонкий щупалец. Щупалец упал на пол и заскользил по нему, вытягиваясь в никому кроме Степана не ощутимую тонкую змеящуюся ниточку. Выскользнул в проход между столиками и завибрировал кончиком посреди ковровой дорожки.

Степан сел за столик и, деланно рассматривая огромную карту страны, изображенную на стеклянном листе, отделил встречный взгляд. Взгляд легко скатился на пол и - завяз в линолеуме. Сосредоточенно похрустывая гренками, Степан осторожно подталкивал его туда, в проход. Взгляд слушался плохо. Он то стремительно прыгал вперед, то застревал, как приклеенный. Правей, прямо, левей. Взгляд полез было вперед по ножке столика. Степан сдернул его обратно и, напрягшись, выкатил в проход. Теперь змейка за взглядом командира казалась ему изящной плавной линией. Не то что его, перепутанная, какая-то уродливая. Н-да, не очень здорово.

Еще одним усилием Степан ткнул взгляд в командирский. Явно переборщил! Взгляды стукнулись друг о друга, он даже ощутил это упругое соударение. И вдруг сопротивление пропало, взгляды соединились, заколебались на полу, как бледный солнечный зайчик от воды в дрожащем стакане. Успокоились, замерли.

Компания за столом внезапно захохотала. Девица так же нехотя отвернулась и потянулась за чем-то в середину стола.

- Г-о-т-о-в п-р-и-с-т-у-п-и-т-ь р-а-б-о-т-е, - торопливо затолкал Степан в ниточку.

- В-о-п-р-о-с п-е-р-е-х-о-д п-р-о-ш-е-л н-о-р-м-а-л-ь-н-о, - отозвалась та.

- Н-о-р-м-а-л-ь-н-о, - ответил Степан.

- О-б-с-т-а-н-о-в-к-а с-п-о-к-о-й-н-а-я, - понял он ответ. С-л-е-д-у-й-т-е "Р-у-з-в-е-л-ь-т с-е-н-т-е-р" к-в-а-р-т-и-р-а 2-7-5-2 с-м-е-н-у с-и-н-е-м-у "п-е-ж-о" в-а-р-4-3-2-2-9 л-е-в-о-й с-т-о-я-н-к-е д-е-р-ж-и-т-е с-в-я-з-ь с-м-е-н-а 2-3-0-0.

Теперь Йерг разобрался. Шестеро из компании резались в "кинга", остальные болели. Очередной кон завершился. Под общий хохот смуглая пышная девица подставила нос, а щуплый бритоголовый юнец в куртке коробом из потертого ковра стал звучно шлепать ее колодой по правой ноздре.