Джон Шерри - Фосфор

Миновало немногим более двух лет, и вот я потерял все, что было мне дорого в мире.

Со смертью матери я унаследовал ренту, те же пятьсот в год, не зависившие от моей практики.

Я не мог продолжать жить там, где познал великое счастье и величайшие утраты, и решил отправиться в путешествие, надеясь, что незнакомые места и новые лица хоть немного развеют мою печаль.

Глава III

Приняв такое решение, я продал практику и спустя три месяца после смерти матери, точнее же второго декабря 1882 года, поднялся на борт парохода, который должен был доставить меня в Гавр; через полчаса я увидел, как скалы Дувра тают на горизонте.

Плавание через пролив выдалось ужасным.

Гавр можно назвать самым радостным из нормандских портов, и при взгляде на окружающие холмы, людей в прихотливых нарядах, толпы на набережных и в кафе нелегко поверить, что Англия находится на расстоянии всего шести часов пути.

Я нанял камердинера и около месяца развлекался тем, что посещал различные курорты Нормандии.

Затем я уехал Дьепп, посетил Сен-Валери, Фекан и так далее, вернулся в Гавр и оттуда, через Руан и чудесную долину Сены, направился в Париж.

В Париже я оказался спустя месяца два после отъезда из Лондона.

На каждом шагу маршрут мой был исполнен очарования: привлекательность этого путешествия несравнима со скукой дороги через Кале.

Я провел два месяца в Париже, после отправился в Лион, далее в Швейцарию; я ненадолго задержался в Турине, оттуда проследовал в Парму, Модену, Флоренцию и Рим, где прожил несколько недель.

Из Рима я доплыл по воде до Чивитавеккьи, затем добрался до Неаполя, где намеревался отдохнуть.

Какое-то время меня забавляли экскурсии по различным любопытным местам города и окрестностей; но, устав от них, я решил перебраться на Искию и провести лето на острове.

Суда на Искию и Прочиду отходят дважды в день; морское путешествие отнимает лишь два с половиной часа и в хорошую погоду доставляет большое удовольствие.

Двадцать первого мая 1883 года я поднялся на борт; пятнадцать минут спустя судно отошло от берега.

День был прекрасен; залив ярко освещали солнечные лучи, чей жар смягчал сладчайший ветерок.

Мы миновали побережье Посилипо и пересекли вход в бухту Поццуоли.

Перед нами расстилался величественный морской пейзаж; мы видели Поццуоли, Низиду, Байи и прочее, и затем, обогнув Капо ди Мизейро, достигли Марины ди Мизейро у подножия живописного замка.

Я сошел с парохода на пляже Марина ди Санта Мария, нанял повозку, погрузил на нее свой багаж и отправился по дороге, пересекающей остров с севера на юг, к небольшой бухте Чаочелла, где снова сел на судно, отплывавшее в город Искию.

Прежде, чем я продолжу, позвольте мне ненадолго отвлечься и рассказать о самом прекрасном острове Неаполитанского залива.

Иския, известная древним под названиями Пите- куза, Энария и Инарими, является крупнейшим островом в окрестностях Неаполя и лежит на расстоянии приблизительно двадцати миль от города.

Окружность Искии также составляет двадцать миль, расстояние от берега до берега в самой широкой части равняется четырем милям, длина - пяти с половиной милям.

Население - около 24,000 человек.

До возобновления активности Везувия в первом веке нашей эры, Иския была крупнейшим центром вулканической деятельности в Южной Италии.

Монте Эпомео, Эпомос греков и Эпомей латинских поэтов, находится близ центра острова.

Возле вершины нет следов лавы, и вулкан, похоже, в прошлом проявлял себя главным образом латеральными извержениями.

На склонах горы и во многих местах на откосах ясно видны вулканические трещины.

Северный и западный берега острова полого спускаются к морю, тогда как южный и восточный резко уходят в воду, образуя высокие обрывы.

Искии издавна присуща вулканическая деятельность, и древние мифы, связанные с этими явлениями, наделили остров особым очарованием.

Примерно в период основания Кум греки из Халкиды и Эритреи* создали на острове колонию.

В те времена они процветали, но постоянные землетрясения и вулканические извержения вынудили их покинуть Искию.

В конце концов они поселились на противоположном берегу, в Кумах.

Тимей упоминает о них и приводит легенду о том, что незадолго до его эпохи (а жил он около 262 года до н.э.) вулкан Монте Эпомео выдохнул огонь и пепел, и вся земля между горой и берегом обрушилась в море, которое отступило на три стадии и, возвратившись, затопило остров и погасило пламя.

О подобных случаях рассказывает и Плиний, хотя его версия отличается от рассказа Тимея.

Видимо, опечатка - первыми поселенцами на Искии были выходцы из Эвбеи.

Он говорит, что Эпомео изверг языки огня.

Далее он пишет, что после одного из землетрясений, сопровождавших извержение, образовалась болотистая низина, а благодаря другому отделилась Прочида.

В 1302 году случилось еще одно извержение; у подножия вулкана с северо-восточной стороны появился лавовый поток, который достиг моря у города Иския.

Римские поэты, вероятней всего, произвели древнее наименование Питекуза от πίθηκος, поскольку остров, как считалось, был населен обезьянами.

Климат Искии превосходен, и удобное местоположение веками привлекало на остров многочисленных гостей.

Прохладный ветер с моря делает чудесным и самый жаркий сезон года.

Великолепные холмы и долины, обрывистые скалы, голые склоны гор и плодородные равнины сменяют друг друга в романтической пестроте.

В письме к папе римскому, датированном 1717 годом, епископ Беркли писал: «Остров Инарими есть воплощение всей земли в пределах восемнадцати миль».

В долинах растет пшеница и кукуруза, но большая часть возделанных угодий занята фруктовыми деревьями. Абрикосы, персики, апельсины, лимоны, гранаты, фиги, арбузы и многие другие фрукты и плоды произрастают здесь в поразительном изобилии.

Холмы покрыты виноградниками и рощами каштанов; другие поросли миртом, третьи являют природные заросли, не тронутые рукой человека.

Гора Эпомео господствует над ландшафтом. У подножия ее раскинулись виноградники, выше пасутся стада овец и коз.

С вершины, с этой изогнутой каменистой шеи, открывается один из прекраснейших в мире видов.

Отсюда в ясный день можно различить до 300 миль итальянского побережья, от выступа Анциума до мыса Салерно.

В этом чудеснейшем месте я собирался провести несколько месяцев в надежде отвлечься от своих горестей.

К счастью, мы, смертные, не можем предсказать, что уготовило нам будущее - однако, я забегаю вперед.