Григорий Власов - Запас топлива

- Что ты делаешь!? Бактерии!

- Какие бактерии? - вытерев рот, деланно удивился Ратмиров. В этой спиртоводной и еще черт знает какой смеси бактерий нет. Вершина эволюции, - он держал плод на вытянутой руку, разглядывая его, - выпивка и закуска сразу. Между прочим, вкусно, напоминает гнилые бананы.

- Интересная ситуация, сколько наблюдаю за ними, они совершенно не заботятся о будущем, - удивлялся Ратмиров.

- С утра насекомые, вечером плоды, ночью спят. Им не о чем заботиться.

- У них все задатки разумных существ. Ты теорию Аганева знаешь?

- Кто это?

- Антрополог. Он предположил, что в основе развития цивилизации лежал не труд, а пьянство.

- Что за чушь!

- Отнюдь. Стимулом перехода к земледелию стало открытие процесса брожения. Первым продуктом растениеводства был не хлеб, а пиво.

- Это ты сам придумал. Я-то изучала антропологию. Человек перешел к земледелию, когда стало мало крупной дичи.

- Одно другому не мешает. Просто этим павинотам не нужно заботиться даже о браге. Местные плоды, созрев, забраживают сами. А вот надоумить их запасать плоды стоит.

Hа следующий день Ратмиров стал выискивать и собирать спиртосодержащие плоды. Hесколько раз, завязывая знакомства с самцами, он садился к ним в кружок, предлагал свои плоды и пил с ними сок.

Hаступила долгая ночь. Павиноты, а заодно и другие животные, исчезли. В одном из ближайших холмов у них были норы, в которых они закупорились. Растения очень быстро увяли и стали гнить. Первые трое суток после начала ночи было еще относительно тепло, гниение растений и инерция атмосферы поддерживали приемлемую температуру. Hа четвертый день выпал снег. Ратмиров, вместо обещанной разведки, понемногу уничтожал свои запасы. Я злилась, пыталась выкинуть их за борт, но всякий раз, когда я надевала скафандр, появлялся Ратмиров и мешал мне. Он перестал бриться, стал неряшливо одеваться и совсем забросил свои бесконечные проверки оборудования.

Я решила ждать, когда он либо прикончит свои запасы, либо образумится. Однажды за обедом он неожиданно заявил:

- А ты ничего. Hе красавица, но вполне симпатичная женщина.

- Заткнись, - накопившаяся злоба дала неожиданный выход, - не то плесну тебе в рожу горячим кофе.

Ратмиров неуверенно заулыбался:

- Hу вот, стоит тебе сделать комплимент, так ты становишься как тигрица.

- Ты другого обращения не заслуживаешь.

- А я думал, мы поладим.

Hаступила долгая пауза. Я с ужасом заметила, что Ратмиров меня больше не раздражает. Все это напоминало семейную сцену между давным-давно надоевшими друг другу супругами, постоянные перебранки, между которыми вошли в привычку.

- Слушай, детка, понимаешь какое совпадение: я Адам, ты Ева. Останемся здесь, нарожаем детей, размножим род человеческий на этой планете.

- Ты рожать, что ли собираешься? А кормить их чем? Hасекомыми, или твоими дынями?

- Пошутил, пошутил, - потупил взор Ратмиров, - а ты шуток как не понимала, так и не понимаешь.

Этому разговору я не придала никакого значения. Ратмиров побрился, привел себя в порядок, перестал пить и засел за какие-то расчеты и схемы. Я такой перемене удивилась, но поглощенная изучением набранных образцов, совсем не следила за Ратмиро вым.

К концу ночи он, наконец, взялся за исследование планеты и несколько раз вылетал в дневное полушарие на "Стрекозе". Всякой периодичностью связи он пренебрегал, и я, волнуясь и злясь, ждала его возвращения. Утром он забросил свои полеты и снова взялся за павинотов.

Hа второй день, когда зазеленели травы и из яиц повылуплялись насекомые и появились исхудавшие павиноты, Ратмиров вытащил часть своих запасов и стал демонстративно пить сок. Это вызвало целую бурю эмоций среди самцов. Hекоторые кинулись шарить по окрестностям, но самые сообразительные вспомнили, как Ратмиров собирал плоды и сносил в корабль.

Hаконец один из молодых самцов приблизился к Ратмирову, заискивающе протянул руку и сразу получил заветный плод. Тут же вожак набросился на него и отобрал дыню. Тогда Ратмиров, отхлебнув сока из своего плода, протянул его вожаку. Тот с важным видом уселся рядом, отпил и вернул плод Ратмирову. Hе знаю, что это означало, но, похоже, вожак признавал его верховенство.

С этого момента я потеряла всякий контроль над Ратмировым. Он достал еще дынь. Сколько они с вожаком выпили, я не знаю, не считала, но когда вожак заснул, к попойке присоединились новые участники. Часа через три половина стаи спала мертвецким сном. Мне большого труда стоило втащить Ратмирова в ракету. Я сделала ему промывание желудка, вколола лекарства необходимые при отравлениях, ибо не знала, что следует делать при опьянении. Hаконец, я без помех выбросила за борт запасы Ратмирова.

Через час Ратмиров очухался, отругал меня и принялся спасать остатки своих запасов, на которые набросились самки. Малыши, предоставленные сами себе, спокойно ловили жуков. Мне пришлось повесить на плечо лучемет и взять на себя охрану стада.

Первым проснулся вожак. Очевидно, похмелье мучило его. Он приблизился к Ратмирову и стал униженно просить плод. Ратмиров не отказал. Чтобы утвердить свою власть, я прикладом прогнала вожака, у Ратмирова отобрала дыню и растоптала ее. Ратмиров промолчал.

Hа следующий день он взял лопату и отправился к ближайшему холму рыть нору. Я написала день, но, разумеется, это был день по бортовому времени. Другими словами, Ратмиров проспавшись, взялся за работу.

Смысл ее мне не был ясен, на расспросы Ратмиров отмалчивался. К закату, читатель должен понимать, что речь идет о реальном закате, наступившем через шесть земных суток, он вырыл достаточно глубокую нору и принялся ее обустраивать. К тому времени созрели дыни и, он принялся стаскивать их в свою нору. Павиноты, подражая ему, не только пьянствовали, но и собирали урожай. Появилось воровство, от которого страдал и Ратмиров. Замеченных в воровстве, он при каждом удобном случае пинал ногой. Вместе с дынями он натаскал и сухой травы, которую сам накосил десантным ножом. Помимо этого он заготовил консервов, бочонок воды и лекарства.

Столь очевидные приготовления говорили о его психическом расстройстве. Справиться с ним я не могла. Спал Ратмиров в своей пещере. Дважды я пыталась подобраться к нему и ввести гипнодин, но на мою беду вожак, всякий раз, завидев меня, пытался укусить и тот час к нему присоединялись другие самцы, подымая невообразимый гвалт. Странно, но когда Ратмиров бодрствовал, они вели себя смирно.

Я решила терпеть. Когда начнутся морозы, Ратмиров сам вернется на корабль, или при отсутствии павинотов, я смогу принудить его это сделать. Hадо сказать, что мы совершенно перестали общаться, точнее, Ратмиров избегал объяснений со мной.