Михаил Пухов - Точки для прямой

5.

После возвращения в город Рыбкин освободился от скафандра с радостью. Романтика романтикой, но работать в этой одежде круглые сутки, как селенологи...

На месте дежурного сидел оператор Губенко из группы обработки. Когда они вошли, он встал, уступая место хозяину.

— Как дела, Саша? — спросил Васильев. — Ракету нашли?

— Пока нет. Ищут.

Губенко вышел. К шахматам, компьютерам и партнеру Вадиму.

— А вы предсказывали массу новых событий, — сказал Васильев. — Но ничего не случилось. Не так просто делать прогнозы.

— Вы правы, — согласился Рыбкин, устраиваясь в кресле. — Подождем. Возможно, еще сообщат.

— Каких сообщений вы ждете?

— Например, о магнитной буре на Юпитере.

— Почему? Правда, вспышка на Солнце. Но для бури еще рано. Бурю вызывает не вспышка, а заряженные частицы. Пока они достигнут Юпитера... До Земли и то добираются не сразу.

— Вот именно. Но сообщение о последней магнитной буре на Земле вы приняли сразу после вспышки, без всякого запаздывания.

— Точно, — сказал Васильев. — Чудеса! А я не обратил внимания. Значит, вы считаете, и на Юпитере... Сейчас проверим.

Он приставил к уху наушник.

— Амальтея? Дежурный по Системе. Рад приветствовать. Скажите, как там Юпитер? Принято. Мы так и думали. Ну, было такое предположение. Что вы говорите? Ладно, привет... Вы просто волшебник! Там вправду идет магнитная буря... Самое поразительное — она началась еще до вспышки!.. Что вам еще узнать?

— Свяжитесь с Марсом. Поинтересуйтесь, не падало ли на планету за эти сутки что-нибудь крупное.

Васильев повиновался беспрекословно.

— Фобос? Дежурный по Системе. Как дела? Да. Принял. Слушай, есть предположение, что к вам на Марс кое-что рухнуло. Пять тысяч тонн? Принято. Дежурный знает все. Ладно, привет.

Он смотрел на Рыбкина по-новому:

— Переходите работать к нам. Я говорю серьезно. Вы же можете нам помочь! Например, с этой ракетой. Или телескоп. Куда он делся? Не похитила же его та самая террористическая группа! Впрочем, обстоятельства похожи. Ракета исчезла бесследно, и телескоп бесследно. И даже время примерно совпадает, всего десять часов разницы. Почему вы так на меня смотрите?..

— Эврика! — крикнул Рыбкин. Он вскочил и выбежал в коридор.

6.

Вернулся он через полчаса, испытывая желание прыгать на одной ноге. Здорово, когда можешь все объяснить. Он нес с собой три листка бумаги. На них было все. Абсолютно все.

Он даже не стал садиться в кресло.

— Вы так внезапно исчезли, — сказал Васильев. — Я, честно говоря, и не надеялся, что вернетесь. Где вы были?

— Рядом, в зале обработки. У вас такой замечательный компьютер! Мы с ним решали одну задачку.

— И как? С ответом сошлось?

— Конечно, — сказал Рыбкин. — По-моему, все мы с самого начала заподозрили, что сегодняшние события связаны с межзвездным зондом, появившимся в Солнечной системе. Постепенно я составил определенную схему, в которую все вписывалось. Я знал, что именно упало на Луну и какая связь между вспышкой и бурей в магнитосфере Земли. Знал, почему буря началась гораздо раньше, чем ожидалось. Представлял, куда девался радиотелескоп. Потом я кое-что предположил, и мои предположения подтвердились. Но это все. Как вы правильно сказали, через одну экспериментальную точку можно провести сколько угодно прямых. Второй точки у меня не было. Но потом она появилась.

— Мы же не получили ни одного нового донесения.

— Правильно. Просто я ошибся, не придав значения вашим словам, что похищение ракеты абсурдно. Но когда вы сравнили исчезновение телескопа с пропажей ракеты, мне стало все ясно. Знаете, что мы с компьютером сейчас делали? Проводили прямую через две точки. Через точку, в которой исчез телескоп, и точку, в которой пропала ракета. Результат представлен на схеме.

Рыбкин положил на стол свой первый листок бумаги. Васильев встал, и они оба склонились над столом.

— Это план Солнечной системы. Вот прямая, которую мы провели. Как видите, она пересекает орбиты планет, но проходит вдали от всех, за исключением Земли и астероида, на котором работал геолог. Это путь межзвездного зонда, пронзившего Солнечную систему. Когда я имел одну точку, я не знал ничего. Теперь я даже вычислил скорость зонда: двадцать пять тысяч километров в секунду. Те, кто послал зонд, интересовались главным образом Землей. Но другие планеты их тоже интересовали. При подходе к Солнечной системе от зонда отделились малые субзонды. Их было много — десять или больше. Два таких аппарата столкнулись с Луной и Марсом. Взрывы фиксировались с других субзондов: изучался химический состав планет. Еще два пролетели в атмосферах Земли и Юпитера. Отсюда — магнитные бури, полярные сияния и другие явления. Один из зондов врезался в Солнце — отсюда вспышка.

Рыбкин положил на стол второй принесенный листок.

— Потом компьютер выдал мне вот эту схему звездного неба. Это карта области, откуда прилетел зонд. В центре — звезда Эпсилон  Эридана, спектральный класс К2. К счастью, ее склонение невелико, поэтому траектория зонда лежит почти в плоскости эклиптики. В противном случае зонд не прошел бы через пояс астероидов и у нас не было бы второй точки.

Рыбкин передохнул и положил на стол свой третий листок.

— Вот карта противоположного участка звездного неба. Туда ушел зонд. Сейчас он передает собранную информацию, и если направить туда антенну, мы поймаем эти сигналы. Если направить антенну в обратную сторону, мы услышим команды для зонда. Словом, космические лингвисты без работы не останутся.

— Но что все-таки случилось с радиотелескопом? — спросил Васильев. — И с ракетой геолога?

— Это тоже элементарно. У вас на стене висит картина. Метеоритный дождь, рой частиц, ворвавшийся в атмосферу. Как защитить межзвездные корабли от метеоритов? Еще в прошлом веке нашли остроумное решение. Впереди корабля, на расстоянии нескольких сот километров, создается облако из мельчайших пылинок. Оно расчищает дорогу, уничтожая все, что встретится по дороге, Очевидно, эриданцы пришли к аналогичному решению. Их защитное облако уничтожило ракету геолога и сделало то же самое с телескопом. Бесспорно, были сметены сотни настоящих метеоритов, но никто этого не заметил.

— Да, — сказал Васильев. — Возразить нечего, логика безупречная. Только жаль радиотелескоп. Он особенно пригодился бы теперь, когда известно, откуда ловить сигналы...

— Не переживайте. Я уже говорил, наука требует жертв. Задачей этого телескопа было поймать сигналы другой цивилизации. И он задачу выполнил: принял свою порцию информации.