Юрий Самусь - Утраченная реальность (отрывок из романа)

И тут я расхохотался, Я надрывал живот, сгибаясь пополам и не в силах остановить истерический смех. Бруно же, наоборот, обливался слезами, подбородок его дрожал, а рука, как заводная, творила крестные знамения.

- Это... Это... - захлебываясь, кричал я, - это детская игрушка. Страшилка!

Понимаешь? Как они нас красиво! А?! Как красиво!

А под ногами, весело копались в навозе, выискивая червячков, курица и петух.

Я исхитрился, и залепил петуху носком сапога по ребрам. Тот закудахтал и обиженно посмотрел на меня красным глазом. Я наклонился и поднял с земли ключи от наручников.

Мы с Бруно вернулись в лес на то самое место, откуда вышли в эту игру из проекции кабеля и, надев шлемы, прыгнули в виртал.

Повезло с первого же раза. Попали мы в тот самый туннель, только вот модуль... В общем, это был уже не модуль, а куча виртуального металлолома. Кинг-Конг повеселился здесьна славу.

- Что будем делать? - спросил Бруно.

- Разве наш первоначальный план отменяется? Вернемся в реальность и вызовем Смита.

- А если нас опять занесет в какую-нибудь детскую страшилочку, от которой взрослые дяди едва с ума не сходят?

- Да ладно тебе. Я с самого начало понял, что там что-то не так.

- Ага! Он все понял. Уж бы помолчал, что ли? Ты думаешь я не видел, как тебя перекосило всего. Ты же весь белый был, как моя задни...

- Убью! - сказал я.

- Синхронизация, - скомандовал Бруно.

На этот раз мы вышли в реале. Шел противный затяжной дождь, а мы стояли в кювете возле раскисшей, разбитой колесами машин проселочной дороги, которую и дорогой трудно было назвать - так, сплошное черно-желтое месиво. И по этому месиву, завывая моторами и поминутно увязая, буксуя и сползая к кюветам шли грузовики, медленно, словно черепахи. В грузовиках сидели мокрые, усталые люди, в основном женщины и дети. Они держали на коленях большие узлы, а руками цеплялись друг за друга, чтобы не вылететь за борт, если сильно тряхнет.

На той стороне дороги, опрокинутый пузом кверху, лежал танк. Башня его валялась метрах в двадцати, целясь дулом в низкое черное небо. А дальше, в километре, а то и в двух, виднелся город, откуда шла эта дорога, петляя, словно змея.