Леонид Панасенко - С Макондо связи нет?

— Успокойся, — сказал приятель. — Тысячи лет такого не было. И впредь не будет. Тебе просто повезло, а ты ещё и недоволен.

— Но они не дают мне работать! — возразил Габриэль. — Эта кутерьма длится две недели. Я за это время не написал и строчки. Так что, по-твоему, тогда Макондо: награда или наказание?

— Это как дети, — вздохнул приятель. — Они и наше счастье, и одновременно погибель. Иди спать, философ.

— Нет уж, — пробормотал писатель, кладя трубку. — Я кое-что придумал. Я помогу им! И себе заодно помогу…

Он направился на кухню. Припоминая рассказы бабушки Транкилины, которые с восторгом слушал в детстве, Габриэль выдернул из старого веера перо, а в ящиках комода нашёл пакет с орехами. Чего-то не хватало, и он, подумав, достал свечу.

— Сейчас мы наведём в мироздании порядок, — засмеялся писатель, увлечённый приготовлениями к колдовству.

Он зажёг свечу, капнул на палец несколько капель воска. Затем положил в пепельницу скорлупу ореха и перо, зажёг их и стал быстро тереть палец, приговаривая:

— Отстань, воск, отлепись! Вместе с хлопотами сгинь! Моими и ихними… Пусть живут себе как знают, — добавил он для пущей убедительности.

Перо прогорело, пахнув напоследок в лицо вонючим дымом.

И тут Габриэль испугался. Он что-то не так сказал! Его могут неправильно понять! Он не может и не хочет избавляться от хлопот ценой Макондо. Пусть они живут! Сто, тысячу лет. Просто пусть поменьше теребят его своими проблемами и неприятностями… Он неправильно сформулировал желание!

Габриэль даже застонал, поверив, как в детстве, что волшебство немедленно сбудется. И тут же вспомнил другой рассказ бабушки Транкилины. Да, да! Она говорила, что чем дольше выдержишь боль, тем сильнее проявится чародейство.

— Спаси Макондо!— шёпотом обратился Габриэль неизвестно к кому и сунул палец в пламя свечи.

Резкая боль отрезвила его, но он не отнял руку. А когда терпеть стало невмочь, в холле грянул телефон.

— Это ты! — обрадовался Габриэль, услышав далёкий голос Эрендиры. — Какая ты молодец, что позвонила! Как там Макондо? Что нового? Хосе перекрыл крышу? Отлично! Какая ещё аптека? Ах, да… Свадьба?! Я приеду. Со всей семьёй… Ты молодец, плутовка!.. У вас что — опять дождь? Извини, плохо слышно… Да, скажи в «Отеле Хакоба», пусть оставят две комнаты… Что за цветы…

Он потерял ощущение времени, стараясь продлить разговор, который подчас уже шёл ни о чём, и радуясь, что его создание живёт и, кажется, даже начинает возрождаться вопреки здравому смыслу и сюжету романа. Голос Эрендиры пропал, появился вновь.

— Я понимаю — дождь, — кричал он в трубку, забыв, что может разбудить жену. — Алло, алло… Пустое, звук теряется в болотах… Расскажи ещё что-нибудь.

Голос Эрендиры вдруг оборвался на полуслове. Габриэль кричал, дул в трубку, стучал по рычажкам аппарата, но Эрендира не отзывалась.

Габриэль позвонил на телефонную станцию.

— Почему прервали разговор? Если у абонента нет денег, переведите на мой счёт, — потребовал он.

— С кем вы разговаривали? — спросила телефонистка.

— Макондо! Мне нужно Макондо!

— С Макондо связи нет, — сонным голосом ответила телефонистка.