Джо Холдеман - Подлежит расследованию

Кроуэлл кивнул, и Штрукхаймер сорвал пробки.

— Я его сам делаю. Варить помогает один местный паренек. К сожалению, через несколько месяцев я лишусь помощника: он уже достаточно взрослый, чтобы работать в шахте.

Уолдо протянул Кроуэллу пиво и уселся на низкий стул.

— Полагаю, вы знаете, у них нет ничего похожего на медицину. Ни шаманов нет, ни знахарей. Если кто-нибудь заболевает, родственники просто садятся вокруг и принимаются утешать, а если бруухианин выздоравливает, все выражают свои соболезнования.

— Знаю, — отозвался Кроуэлл. — А как вы вообще ухитряетесь завлекать их на лечение? И, между прочим, откуда вам известно, что надо делать, когда они все-таки приходят?

— Видите ли, мои помощники осматривают каждого аборигена и перед спуском в шахту, и после окончания работы. Инженеры из Комиссии здравоохранения сконструировали дистанционную диагностическую машину, подобную тем, что используют земные доктора. Таких машин у меня четыре, все задействованы на лабораторный компьютер. Пока туземец добирается до лаборатории, компьютер выдает мне историю его болезни, и я могу составить эмпирически какое-нибудь снадобье, основываясь на клиническом опыте и проведенных ранее физиологических экспериментах. Как правило, я понятия не имею, подействует лекарство или нет. Например, один может излечиться полностью, а следующий, наоборот, будет чувствовать себя все хуже и хуже, пока его не скрутит окончательно и он умрет. Вы знаете, что они говорят на это…

— Да-а… «Он готовится стать тихим».

— Точно. Бруухиане позволяют лечить себя только потому, что это входит в условия найма. По своей воле они ни за что не пришли бы ко мне.

— А диагностические машины не дали никаких ключей к проблеме: почему они стали умирать в более раннем возрасте?

— Ну, кое-что, конечно, вырисовывается. Симптомы… Статистика… Например, с тех пор как мы стали снимать показания, средняя частота дыхания возросла более чем на десять процентов. Средняя температура тела поднялась почти на градус. И то и другое возвращает меня к первоначальному заключению об отравлении. Помимо всего прочего, причина должна быть связана с шахтами. Выяснилось, что средняя продолжительность жизни тех, кто не работает в шахтах, не изменилась.

— Это что-то новенькое!

— Компания не приветствует распространение подобных сведений…

Уже почти стемнело, когда Кроуэлл дотащился до дорожки, ведущей к дому амбулатории. Действие гравитола кончилось, и он вновь чувствовал себя разбитым.

В приемной врача Кроуэлл впервые увидел современную мебель хромированный металл, пластик — и неожиданно узрел привлекательную женщину.

— Вам назначено, сэр?

— Хм… Нет, мадам. Но я старый друг доктора и…

— Айзек… Айзек Кроуэлл! С возвращением, старина! Заходи и скажи, наконец, мне «здравствуй!» — закричал голос из маленького селектора на столе.

— Последняя дверь по коридору направо, мистер Кроуэлл.

Впрочем, доктор Норман встретил Айзека в коридоре.

— Сколько лет, сколько зим, Айзек!.. Я узнал, что ты вернулся, и, честно говоря, удивился. Эта планета не самое подходящее место для таких старичков, как мы.

Доктор, гигантского роста, краснолицый и седовласый, затащил его в жилой блок — двухкомнатную квартиру с вытертым ковром на полу и множеством старомодных книг на стеллажах по стенам. Едва друзья ступили внутрь, как автоматически включилась музыка. Кроуэлл не знал ее, но зато Отто знал.

— Вивальди, — сказал он, не подумав.

Доктор поразился.

— Что, Айзек, под старость немного набираемся образования? Я помню время, когда ты считал, что Бах — это сорт пива.

— Теперь меня на многое хватает, Вилли. — Кроуэлл тяжело опустился в кресло. — На все, что позволяет вести сидячий образ жизни.

Доктор хохотнул и шагнул в маленькую кухоньку. Он бросил в два стакана лед, отмерил в каждый бренди, в один плеснул содовую, во второй обыкновенную воду.

Бренди с содовой он протянул Кроуэллу.

— Всегда помню вкусы своих пациентов.

— Между прочим, я заглянул сюда и как пациент тоже, — Кроуэлл отхлебнул из стакана. — Мне нужен месячный запас гравитола.

Улыбка сошла с лица доктора.

— Нет, Айзек, так дело не пойдет. Гравитол противопоказан при ожирении. Во всяком случае, никогда не прописываю его тем, кому за пятьдесят пять. Я и сам его больше не принимаю. Чересчур большая нагрузка для наших изношенных насосов.

«У меня сердце тридцатидвухлетнего человека, — подумал Макгэвин, — но я таскаю на себе лишние пятьдесят килограммов. Соображай. Соображай!»

— Может быть, найдется менее сильное средство, которое помогло бы справиться с этой чертовой гравитацией? Мне ведь надо много работать.

— Ммм… пожалуй. Пандроксин не так опасен, и относительный комфорт он тебе обеспечит. — Норман вытащил из ящика стола рецептурную книжку и что-то быстро начеркал на бланке. — Пожалуйста. Но держись подальше от гравитола. Для тебя он чистый яд.

— Спасибо. Завтра получу.

— Можешь и сегодня. Аптечный отдел магазина Компании теперь открыт круглосуточно… Но каким же ветром тебя занесло в нашу провинцию, Айзек? Исследуешь причины возросшей смертности бруухиан?

— Я всего лишь собирался обновить материал для нового издания книги. Но смертность меня действительно взволновала. Что ты думаешь о висмуте?

Вилли махнул рукой.

— Бред сивой кобылы! Я считаю: причина — в перенапряжении. Ясно и просто. Эти наивные аборигены целыми днями вкалывают в шахтах. Потом отправляются домой и до изнеможения режут свое железное дерево. Других причин и искать-то не нужно. Отправляйся-ка на шахту. Чудо, как они даже неделю выдерживают. По сравнению с шахтерами все остальные выглядят попросту лентяями.

— Завтра же и отправлюсь.

«Как теперь перевести разговор на исчезновения?»

— А что касается землян… Многое изменилось с тех пор, как я уехал?

— Пожалуй, нет. Большинство из нас повязано контрактами на двадцать лет. Все те же люди вокруг… За билет до Земли вынь да положь годовой заработок. К тому же нам гарантирована пенсия в сто процентов оклада, а если нарушишь контракт, то пенсия тю-тю. Вот и приходится торчать здесь. Всего четверо сдались и купили билеты до Земли — вряд ли они тебе знакомы. Прибыл новый посол Конфедерации. Как и трем его предшественникам, делать ему здесь нечего. Но по закону колонии полагается посол. Понятное дело. Дипломатический корпус считает Бруух худшим из миров. Назначение сюда либо свидетельствует о признании полной некомпетентности, либо подразумевает наказание за какой-то проступок. Для нашего Стью Фиц-Джонса это уж точно наказание. Ты к нему как-нибудь загляни, поговори. Только заходи утром, когда он только начинает опохмеляться… Что еще? Родились шесть детишек, половина — незаконнорожденные. Восемнадцать смертельных случаев, — Вилли нахмурился. — Точнее, пятнадцать умерли и трое пропали. Все исчезновения за последний год. Двое из исчезнувших — новички, вероятно, агенты Конфедерации. (Отто вздрогнул: так оно и было.) Видишь ли, первым пропал старый Малатеста, управляющий рудника. Полагаю, именно это и вызвало появление агентов. Они якобы занимались изысканиями полезных ископаемых, но на Компанию не работали. Кто мог оплатить им дорогу? Ведь, кроме Компании, никто не имеет права ковыряться в недрах планеты.