Роберт Рид - Хорошая гора

После смерти ползуны больше походили на людей, чем при жизни.

Именно сейчас в душе ученого джентльмена, приверженца традиций и привычек, всегда исполненного оптимизма и безразличия, все перевернулось. Всматриваясь в дымчатые зеленые глаза и широкие рты, из которых торчали толстые пурпурные языки, Опал видел свое будущее. Важную роль играло то, что он не любил мертвую женщину: если бы они были женаты, имели детей и его семья погибла бы сегодня, Опал чувствовал бы неослабевающую привязанность к этому крошечному уголку мира. В память о них он проигнорировал бы стремление спастись бегством и оставался бы здесь, даже когда, источая яды, раскалывалась бы земля, превращаясь в пыль и мертвую воду.

Но Опал хотел убежать. Побуждение оказалось внезапным и непреодолимым. И позднее, обдумывая возможные варианты, он нашел только один выход, сулящий хоть какую-то уверенность в будущем.

Если продать землю родителей выжившим соседям и родственникам и истратить все сбережения, тогда можно будет покинуть родной дом, отказаться от солнца и забыть об этих глупых маленьких ползунах, которые жили лишь настоящим…

КРАЙ МИРА

Большой червь остановился, но, несмотря на это, его мускулы продолжали волнообразно сокращаться. О страданиях червя также свидетельствовал глубокий низкий стон, который был столь жалобным, что Опалу показалось, будто он сам испытывает боль.

Край мира… В одну из прошлых эпох на берегу Континента стоял город. За ним не было ничего, кроме темнеющих небес и бездонной воды. В течение поколений этот большой порт служил домом для рыбаков и, что более важно, для храбрых душ, путешествовавших по морю и охотившихся на гигантских ржавоплавов, медных угрей и злобных многоротов. Мясо морских обитателей было несъедобным, но в их костях содержалось большое количество железа. Чтобы его добыть, разрезанные на куски туши сжигали в печах, и в результате получались десятки килограммов драгоценного металла. Но рождались новые острова, часто очень и очень далеко, они росли, дрейфовали по морским просторам и в конечном счете врезались в берег Континента. Великий город оказался лишенным средств к существованию, и для него наступили тяжелые времена. Большинство соседних городов полностью исчезли, но Краю мира удалось выжить, и за ним закрепилось его устаревшее название. Времена постепенно менялись, население росло, и город опять начал процветать. В нем появились новые отрасли промышленности, развивались торговые отношения, и он превратился в метрополию, в которой спокойно жили и трудились два миллиона человек, ведя ничем не примечательную жизнь.

За рождением и ростом следовали смерть и повторное рождение — весьма поучительная история, из которой человечество могло сделать важные выводы.

Затем Континент внезапно задрейфовал к западу, но Край мира продолжил носить свое первоначальное название.

Опал, направляясь с сумками к выходу, расположенному в искусственном сфинктере, встроенном в бок червя, думал об этих превратностях судьбы. Выйдя из червя, он поднялся на высокую деревянную платформу станции. На верхней части приветственной арки мелькнула информация о погоде, затем появилось радостное обещание: «Никаких опасностей нет и не предвидится». Прищурившись, Опал посмотрел на висящее над восточным горизонтом солнце. Стратосферические облака и слабо загрязненный воздух лишь в незначительной степени смягчали его сильное свечение. В небе виднелись два больших воздушных шара, прикрепленных к земле длинными канатами. С этих воздушных шаров за землей велось тщательное наблюдение — не образуются ли где гейзеры или небольшие трещины. Позади Опала длинные тени тянулись к областям, которые стали непригодными для нормальной жизни. Нельзя сказать, что никто и ничто не могло жить там, но все же Опал чувствовал себя так, словно перед ним разверзлась бездна глубокого одиночества, и этот образ поразил его до самой глубины души.

Смотрители шли по телу червя, внимательно оглядывая его серую кожу и ощупывая длинные усталые мышцы. Иногда они применяли электрошокеры. Рефлексы червя оказались замедленными. Старый смотритель обратился к более молодым помощникам.

— Она проделала долгий путь, и в ее пустом животе было слишком много народу, — жаловался мастер Брейс, показывая на находящихся неподалеку пассажиров. — Ей необходимо хорошо поесть и отдохнуть как минимум полцикла.

Опал понял, что задержится здесь дольше, чем ожидалось. Вытащив два билета из дорожного пояса, он внимательно прочел информацию, написанную сложным юридическим языком. Если он не попадет в порт Краусс в течение следующих пятнадцати циклов, владельцы червя вернут половину стоимости первого билета. Но в данном случае это не имело особого значения, поскольку второй билет давал ему право на маленькую каюту на борту корабля, работающего на метане. Корабль этот отправлялся к Новым островам через два цикла. От Опала требовалась пунктуальность. Если он опоздает, билет станет бесполезным и Опал застрянет в порту, как и каждый второй беженец. Ему придется очень бережно расходовать имеющиеся у него остатки денег, внимательно слушать новости со всего мира и надеяться, что он успеет попасть на другое судно раньше, чем разразится трагедия.

Какую пользу Опалу принесет сейчас страх? Или ярость?

— Никакую, — пробормотал он напряженным голосом, поворачиваясь спиной к солнцу.

Станция представляла собой на удивление тихое место. Остальные черви были маленькими или явно больными, и даже они смотрели на запад, в темноту, словно ожидая приказа спасаться бегством. Кроме смотрителей на станции находились солдаты, и среди них молодых почти не было. Дисциплинированные и, вероятно, одинокие — именно на таких людей можно положиться в трудные времена. Двое солдат охраняли сфинктер, ведущий в желудок. Псевдолюди ждали в темноте. У каждого из этих существ было имя, вытатуированное на предплечье и спине. Чтобы забрать своих слуг, людям требовалось подойти к солдатам и ответить на вопросы, задаваемые подозрительными голосами, — словно кто-то мог попытаться украсть одно из этих созданий.

Таинственная молодая женщина стояла с другими пассажирами, держа книгу в руке, и наблюдала за разгрузкой.

— Кто из них ваш? — спросил Опал.

Она, казалось, не расслышала вопроса. Затем он понял, что она смотрит не на псевдолюдей — ее яркие желтовато-карие глаза были устремлены на ночные земли. Вероятно, женщина думала о месте, в которое направляется.

— Хорошая гора, да? — спросил Опал.

— Извините, нет. — Она с улыбкой отвечала на его первый вопрос. — Я не владею ни одним из этих созданий.