Василий Щепетнёв - Лето сухих гроз

— Дверь пропускает в обе стороны.

Я сидел и слушал знаменитую русскую беседу. Солнце успело закатиться, принесли лампы

— К счастью или несчастью, дверь эта потаенная и непостоянная, покажется и исчезнет надолго, на всю жизнь, превращая ключик в безделицу, в ничто — до следующего раза в другое поколение.

Длинная дорога, незнакомое место, новые люди, вино — все это вместе создало во мне странное состояние благости, восторженного покоя. Я потягивал портвейн, постепенно пьянея, но ничуть не тревожась этим. Такие милые люди, такой спокойный, уверенный Холмс, да и дело выходило хоть и загадочным, на мой взгляд, но не страшным, не кровавым. Приятное дело, приятное место, приятные люди.

— Ах, что это я разболтался, — спохватился принц Александр. — Время позднее, а вы с дороги. Доброй ночи, доброй ночи всем. А завтра, я уверен, все трудности разрешатся.

Холмс вежливо поклонился.

Все поднялись.

— Всего… Всего восьмой час! — запротестовал я.

— В Лондоне, Ватсон. В Лондоне, — Холмс взял меня под локоть и твердо повел по дорожке вокруг замка.

Яркая, полная луна светила лучше всяческих фонарей.

— Я… Я вполне трезв, Холмс.

— Не сомневаюсь.

— Но я действительно трезв. А вот вы, Холмс, не пили почти ничего. Ни вы, ни другие, — сейчас до меня дошло. Что стаканы остальных оказались лишь пригубленными.

— Отдаю должное вашей наблюдательности, Ватсон.

— Тогда почему мы ушли?

— Потому, что с нами попрощался хозяин.

— Ах, да. Водопроводчики, верно? — мы успели дойти до нашего пристанища, когда Холмс, наконец, отпустил мою руку.

Мы сели в кресла около столика (Людовик Шестнадцатый).

— Наши хозяева заботливы, — Холмс указал на бутылку. — Ваш любимый портвейн. Желаете?

— Нет, — хмель потихоньку таял, искушение росло, но я удержался.

— Отлично, — он вернул бутылку на стол. — Ну, каково ваше впечатление, Ватсон?

— Просто загадка. Сейф с шифром, а драгоценности исчезли. Невообразимо!

— Да, — Холмс грустно улыбнулся.

— Вы… У вас есть гипотеза?

— Думаю, мне известно, кто взял драгоценности.

— Неужели?

— Полагаю, что это известно и принцу Петру.

— Тогда зачем…

— Думаю, и похититель знает, что я знаю, и что знает принц Петр.

— Погодите, Холмс, погодите. Он знает, что вы знаете, что знает… Нет,это слишком запутанно. Зачем вообще было звать вас, если всем все известно?

— Грязная работа, Ватсон. Грязная работа. Вы тоже можете протереть пол в приемной после визита больного, но держите для этого санитарку, не так и?

— Да, — я вздохнул. — Держал, когда практиковал. Но все же…

— Семья Ольдбургских может себе позволить пригласить экспертов из Англии. Это богатая семья, Ватсон, очень богатая.

— Кто же похититель?

— Завтра, Ватсон, все завтра. Вы ведь помните — самым деликатным образом. И переведите часы, или лучше дайте их мне. Вот, Ватсон, теперь вы окончательно в России.

Мы разошлись по спальням. Окна моей комнаты выходили на парк. Кроме луны, нигде не виднелось ни огонька. И тишина, полная, почти абсолютная тишина.

Безмятежный, убаюканный покоем, я засыпал с мыслью, что более легкого дела я не знал за все годы знакомства с Холмсом.

Как может человек ошибаться!

Стук в дверь разбудил меня, стук и настойчивый зов:

— Ватсон, Ватсон, вставайте!

— Холмс, это вы? — я посмотрел на часы. Господи, даже здесь четверть шестого, а в Лондоне?

— Быстрее одевайтесь, Ватсон, я жду вас.

Если Холмс будит так рано, значит не без оснований. Я пренебрег бритьем, ограничась умыванием. В холл я спустился через десять минут, но Холмс уже ушел — на столе лежала записка — «Идите к левому крылу замка». Видно, дело не терпело отлагательств. Странно. Я-то думал, что Холмсу осталось положить руку на плечо похитителя и сказать «верните драгоценности», а это совсем не обязательно делать так рано.

Холмса я нашел сразу, Холмса и еще несколько человек — принца Петра, полковника Гаусгоффера и Константина.

— Доктор, взгляните. Может быть… — принц выглядел растерянным, смятенным. Подойдя ближе, я понял причину волнения — за кустами в траве лежала мисс Лиза, воспитанница старого принца. Восковая бледность ее лица настораживала, а когда я попытался отыскать пульс, холод тела подтвердил девушка мертва. Рука ее вывернулась под немыслимым углом, а, приподняв туловище, я понял окончательно — сломана шея.

— Она мертва, — сообщил я очевидное присутствующим.

Холмс кивнул.

— Ее нашел садовник. Он сообщил мажордому, тот — принцу Петру, а затем подошла и моя очередь. Какова, по-вашему, причина смерти, Ватсон?

— Возможно, падение с высоты, — я задрал голову вверх, и все остальные — тоже. Там, наверху, на высоте около пятидесяти футов, виднелось открытое окно башни.

— Выпала оттуда, — предположил полковник.

— Ваше высочество, вы, я полагаю, должны сообщить о случившемся властям? — Холмс вопросительно посмотрел на принца.

— Да. Я телеграфирую в город.

Через четверть часа к замку подъехала телега, пара санитаров осторожно положили на нее тело бедной девушки. Пришел и доктор. К сожалению, он не знал английского, а Константин был настолько потрясен, что использовать его в качестве переводчика,да еще в столь специфическом деле, не представлялось возможным. Пришлось объясняться на дурном французском и скверной латыни.

Я опущу подробности — в работе врача хватает малопривлекательных моментов. Окончив обследование, мы передали тело санитарам обряжать в одежду, доставленную из замка. Пожелав успехов коллеге, я направился по пыльной дороге назад, к замку. Вернулась жара, тянуло гарью, опять, наверное, горел лес.

Холмс был в «Уютном», в холле, успев выкурить несколько, судя по плотности дыма, трубок. Вместе с Холмсом, напротив в кресле, сидел Константин.

— Располагайтесь, Ватсон. Сейчас нам подадут бутерброды. Или желаете чего-нибудь поосновательнее?

— Нет, — я и бутербродов не хотел.

— Итак, Константин, вы виделись с мисс Лизой после ужина?

— Да, мистер Холмс. Недолго. Она… Она должна была помогать принцу Александру в приготовлениях к какому-то эксперименту.

— Ночью?

— Да… Что-то связанное с лунным затмением. У принца Александра разносторонние интересы, а к этому затмению он готовился особенно тщательно. Лиза говорила, что принц очень волнуется. И поэтому она должна немедленно идти в лабораторию.

— Лабораторию?

— В замке под нее отведено несколько комнат, в башне и в нижних этажах. Химические, оптические опыты, фотография…