Наталья Иртенина - Сады Шахерезады

Мальчуган беззаботно щебетал, болтая ногами. То, что мертвый собеседник участвовал в разговоре лишь своим безответным, равнодушным молчанием, его не смущало. Бессловесное общение для малыша было привычным не менее, чем вербальное.

-Ты знаешь, Отверткин, что нужно, чтобы стать привидением? Нужно попасть на дорогу Призраков. Она не здесь. Она далеко. В Нездешнем мире. Ее еще называют Кольцом Возвращения. Некоторых она находит сама. А тебя я провожу к ней, потому что ты сам не найдешь ее. Нездешний мир не похож на наш. Там легко заблудиться. Я знаю, что ты меня сейчас не слышишь. Чтобы говорить с мертвыми нужно кое-что сделать. Но сейчас это не пригодится. Тут нужно другое.

Малыш зажал в ладошке второе пирожное и погрузился в свои нелегкие мысли, время от времени покусывая сладкую мякоть. Мир перестал для него существовать. Были только он сам, мертвый Отверткин и разделяющая их граница Нездешнего, которую нужно преодолеть, чтобы выполнить обещанное.

-Отверткин! - произнес наконец мальчик. - Я доведу тебя туда, как обещал. Но мне самому для этого нужен проводник. Нездешний мир плохо принимает живых. А умереть я сейчас не могу. Без проводника я там ничего не увижу. Живые там становятся слепыми. Наверное, так надо. Так правильно. Ты не обидишься, если тебе придется немножко подождать меня? Ты только не уходи никуда, я сам тебя найду. Мне только нужно что-нибудь еще живое, но уже обещанное Нездешнему. То, что скоро должно умереть. Подошла бы какая-нибудь полудохлая кошка. Но я здесь не видел никаких кошек.

Алек спрыгнул с кресла, подошел к раскрытому настежь окну. Подскочил несколько раз, взобрался с ногами на подоконник,сел и прижал колени к подбородку, обвив их руками. Сплетенье поз Эмбриона и Грустного Бога, отдыхающего после трудной работы. Божественное дитя. Чудовищное дитя.

-Хотя бы даже муха, - продолжал мальчуган. - Но только мухи хватит ненадолго. А дорога у нас с тобой будет длинная. Ты ведь не откажешься от своей вечности, Отверткин?

Малыш повернул чуть встревоженное предположением лицо к телу охранника. И сразу же успокоил себя:

-Конечно, не откажешься! Это ведь твое желание, а не мое. Ничего другого я для тебя уже сделать не могу, - немного виновато оправдался он.

Но вина тотчас была забыта, заслоненная удивительным зрелищем. Прямо на ребенка решительно летела черно-желтая полосатая оса. В челюстях (или что там бывает у ос на месте рта?) у нее был зажат - мальчишка от изумления широко раскрыл рот и выпучил на осу глаза - огромный, для столь маленького насекомого тела, конечно, огромный, кусок цемента. Малыш вжался в боковину окна, освобождая непостижимой осе дорогу. Но та безропотной вежливостью не воспользовалась. Не пересекая границ оконной рамы, оса подлетела к одному из цементных стыков между кирпичами в проеме окна и занялась делом. Трудолюбивое насекомое замазывало что-то в стене своим куском строительного материала. Алек наблюдал за работой осы с восторженным интересом, позабыв захлопнуть рот.

Приклеив заплатку, оса улетела. Мальчуган, отмерев, принялся лихорадочно копаться в собственных карманах. Отыскал среди многих нужных вещей короткий металлический стерженек и начал царапать им "осиное место". Цемент поддавался легко и через несколько мгновений отвалился совсем, открыв маленькую дырочку размером с осиное брюшко. Углубление в стене было плотно забито каким-то белым веществом. Мальчик расковырял дырку пошире и ойкнул, брезгливо присмотревшись.

Осиный клад оказался скопищем тесно упакованных белых червяков.

Подцепив ближайшего стерженьком, малыш вытянул его из дыры на свет божий и уложил на подоконник. Червяк был небольшой, в сантиметр длиной, но упитанный. На перетаскивание с места на место своей особы добыча никак не отреагировала. Даже не пошевелилась.

-Отверткин! - возбужденно заговорил Алек. - Тут целая куча червяков! Их туда оса натолкала. И не шевелятся. Она, наверное, их покусала, и они теперь... это... инвалиды. Как это слово... когда лежат и не двигаются? Пара...? А зачем они ей? Что ли на зиму запасается? А, Отверткин? Ну ладно, это неважно. Отверткин, я нашел себе проводников! Они живые, но уже как будто дохлые. Это очень даже годится. Червяки даже больше годятся, чем кто-нибудь еще. Вот это здорово, как нам с тобой повезло!

В энтузиазме мальчуган высунул язык, пристроил его к болячке на губе и продолжил рыться в карманах шорт.

-Отверткин, ты знаешь, ЧТО ТАКОЕ ЧЕРВЯК? - тоном профессионального лектора заговорило дитя, перебирая на подоконнике свои мелкие мальчишечьи сокровища.-Я тебе расскажу. У червяков нет души... Отверткин, ты не знаешь, что такое душа?.. Но зато у них есть память. Они ведь едят людей. Они хорошие могильщики. Они умеют молчать, но если знать, как с ними обращаться, их можно заставить говорить.

Мальчик нашел то, что искал и теперь распихивал богатства обратно по карманам. Искомыми оказались обычная английская булавка, крошечный моток ниток и кусок пластилина, завернутый в фольгу.

-Старая Тэса умела их потрошить. Они рассказывали ей много чего интересного. Она их читала, как книжки. Как сказки. Знаешь, как она делала? Подцепляла червяка на булавку, вешала над своей подушкой и ложилась спать. А потом рассказывала мне свои сны. Я тогда был еще маленьким, только пять лет. Но я не боялся этих снов, ты не думай. Они были очень странными. И еще она червяков просто сушила. И варила из сушеных суп. У нее от этого супа было... - малыш почесал вихрастую макушку, вспоминая, - раздвоение личности, во. Она говорила, что выходит тогда из себя и парит. Расширяется. И ее становится много. И тогда она может все, что захочет. И нет никаких больше тайн, потому что тогда попадаешь внутрь них. В самый центр тайны. И становишься очень умным, потому что получаешь эту... силу двойного зрения. Которое расщепленное и проницающее. Она говорила, что черви - хранители подземной мудрости. Они показывают мир таким, какой он на самом деле, а не каким его видят эти глупые люди... Отверткин, я у тебя потом обязательно спрошу, каким ты теперь будешь видеть наш мир, ладно?.. Но я их все равно не люблю, червяков этих.

Вводя Отверткина в курс дела, мальчуган времени не терял - размотал нитку, привязал ее к ушку булавки, освободил пластилин от фольги и прилепил им свободный конец нити к верху оконного проема, для чего пришлось встать на цыпочки и даже подпрыгнуть. Теперь нитка с булавкой болтались перед самым носом у рассказчика. Белый червячок все так же парализованно дожидался своей скорой и жутковатой участи.

-Еще она говорила, что наш червивый мир - это лучшее, что досталось людям в наследство от богов... Отверткин, а ты когда-нибудь видел бога? На что он похож, интересно? И почему у них такое странное наследство? Знаешь, как она их называла? Червяков? Легким дыханием Шахе-резады. Во. Это была давно когда-то такая тетенька, которая знала много разных историй. И она меняла их на свою жизнь. Потому что когда у нее кончились все истории, ей отрубили голову. А знаешь, Отверткин, я думаю, что вообще Тот, Кто Рассказывает должен быть очень грустным и несчастным. Потому что он тоже платит жизнью за свои истории. Когда-нибудь ему все равно отрубят голову. Даже если он раньше помрет, - маленький мудрец свесил голову набок и ненадолго задумался о Серьезных Вещах. Но, в конце концов, перестав понимать, о чем же он, собственно, думает, малыш продолжил рассказ: