Коллектив авторов - Полдень, XXI век (июль 2011)

Или Абрамчик уже решил для себя? Решил, уже нет смысла быть? Безвыходное положение, да?

Только вчера Князь спросил:

– А что думает по этому поводу товарищ Ляскер?

Какой ответ Князь услышал? Князь услышал такой ответ:

– Дошёл до пошлых вещей, с ним стало невозможно играть. Он обкуривает своих противников сигарами. И нарочно курит дешёвые, чтобы дым противней был. Шахматный мир в беспокойстве.

Будь здоров, Абрамчик, не кашляй. В крайнем случае, чихай на здоровье. Получи вчера не противный дым папиросы в лицо. Князя не интересует вредная (для противника) привычка товарища Ляскера. Князя интересует оценка товарищем Ляскером последнего, сорокового, хода маэстро – Rh6! Надо как-то отвечать, да? Ход белых. Роковой, щэ́ни дэ́да, сорок первый! Чем отвечать?

Сорок ходов – сорок дней. Сороковины, да? Чьи сороковины, Абрам? Эндшпиль, да? Безвыходное положение, да? Безвыходное положение – это какое положение? Это такое положение, ясный и очевидный выход из которого почему-то не устраивает.

Князь ещё раз повторит. Не любит повторять, но повторит. С хитрецой с прищуром. Повторит: в себя стрелять – слабость духа или сила духа?

Только не вздумай, Абрамчик! Про верёвку с мылом тоже не вздумай! (Альпинист! Помоюсь и – в горы!) Самостоятельно, без Князя, решить свою участь – предать Князя. Тем более, когда на доске такая позиция.

Безвыходное положение? Кто сказал? Ты, руководитель Всесоюзной шахматной организации? А тебе кто сказал? «Могучая кучка»? И примкнувший к ней Ляскер? Теперь Князю посмеешь сказать?

Лучше вот что скажи. Про игру маэстро с германским генералом. Было? Когда немец сдался, а Ерохин доску повернул, чужими фигурами стал играть. Когда через семь-восемь ходов немец опять сдался, и Ерохин опять доску повернул, опять чужими фигурами стал играть и тогда уже окончательно победил. Было? Или красивая легенда? Было, да? В Баден-Бадене? В 1914-м? Вот. И после этого кто-то смеет сказать: безвыходное положение?! Смеет сказать: на доске сложилась такая позиция?!

А что, такая позиция сама собой сложилась, да? Если на то пошло. С первого хода сложилась? Или как?

Не с первого.

Всю осень – суета сует. Масса проблем. Решаемых, да? Само собой! День в день к годовщине Переворота – начали! Тоже символично. Или так…

Сорок дней назад – начали!

Белые: 1.е4.

Ваш ход, маэстро!

Nf6.

Так, да? Лошадью ходи, сказал бы дилетант. А что скажет «могучая кучка»?

Скажет: защита Ерохина. И примкнувший к ним Ляскер скажет: защита Ерохина.

Князь, между прочим, сам знает, что защита Ерохина. Не дилетант. Просто интересуется мнением товарищей. Насколько оно совпадает с его мнением? Совпадает. Очень хорошо. Идём дальше. Что дальше? Насколько ваше, товарищи, мнение опять совпадает с мнением Князя?

Ну… Дальше – почти классический дебют Ruy-Lopez. Почти. Как раз потому, что чёрные – Nf6, а не е5 (с последующим ответным Nc6 на Nf3 белых). Но – испанская партия. Иначе говоря, дебют Ruy-Lopez.

Испанская партия, так. У маэстро в этом дебюте целый ряд оригинальных методов, так?

Ну… Фигурная игра и контратака пешечного центра белых. Собственно, смысл защиты Ерохина.

И?

И… белые всё равно получают лучшую позицию, чёрные всё равно редко добиваются победы.

Очень хорошо. Значит, он туда, а мы тогда сюда. Он так, а мы тогда так. Он что, жертвует? Съедим? Или нет? Нет. Он тогда через шесть ходов…

Нам чужого не надо. Но и своего мы не отдадим. Кому бы оно ни принадлежало!

В общем, перспективы воодушевляют.

В общем – да. А в частности?

Ну… Разве что за чёрных – сам маэстро. И кто у него противник, уровень квалификации…

Вот! Уровень квалификации!

Князь, когда только ознакомился со списком людей, произнёс «могучую кучку» по Старцу. Вроде великие композиторы (шахматной мысли), но – кучка. Нюанс. Интонация. Кучка дерьма. И могучая.

1. Ляскер Эмануэль.

2. Лилиендалъ Андрэ.

3. Флёр Саломон.

– По какому принципу список? По принципу Абрама, товарищ Крылатко? Еврей, еврей, еврей. Хоть бы один русский.

– Вот же! 4. Измайлов Пётр. Русский. Сибиряк. Из Томска.

– А он почему? Только потому, что русский? Ближе Сибири уже русского не найти?

– Первый чемпион РСФСР.

– Когда?

– Десять лет назад. В двадцать восьмом.

– Давно. За всем не успеваю…

– До сих пор в отличной форме.

– Кто тебе сказал?

– Ляскер.

– Или так…

Допу́стим, в списке Абрама был резон, был.

Ляскер – самый долгий чемпион мира. Правда, бывший.

Измайлов этот – чемпион РСФСР. Правда, десять лет назад.

Лилиендаль этот (венгр, да?), оказывается, чуть ли не дружит с маэстро, поигрывал с ним в кафе «Режанс» ещё до Мировой войны. Знает как облупленного. Между прочим, в кафе «Режанс» Ерохина тогда обыграл. 3:1! Правда, блиц.

Флёр этот (чех, да?) – самый юный победитель на Втором международном турнире. Буквально только что – в Музее изящных искусств. Правда, разделил первое место с кем там…

Короче, сплав молодости и мастерства. Ещё короче, «могучая кучка». Уровень квалификации!

– Венгр, да? Потому что из Секешфехервара, да? Чех, да? Потому что из Брно, да? А Ляскер тогда немец, да? Потому что из Берлина, да?

– Нет, само собой. Ляскер всё-таки еврей. Он и к нам-то попросился – от Вольфа подальше. Еврей, еврей.

– Вот! А ты говоришь! Думай, когда говоришь, Абрам! Или получается, наш мудрый Старец – австрияк, если из Вены приехал, да?

– Само собой, нет.

– А почему нет?

– Он же вернулся. Из Вены. Вернулся – в Россию, на родину.

– Вот! Каждый русский человек с чужбины может вернуться на родину, да?

– Само собой.

– Даже Ерохин, да? С гражданином Ерохиным у нас всё покончено – он наш враг, и только как врага мы должны его трактовать. Но вернуться на родину он может, да? Что молчишь?

– Не молчу…

– Вот! Заметно. Просто думай, когда говоришь. Особенно когда трактуешь и от лица Всесоюзной шахматной организации, и как нарком юстиции… покамест. Подумай над этим, товарищ Крылатко.

– Уже подумал. Они обратились насчёт советского гражданства.

– Они?

– Лилиендаль. И Флёр.

– И?

– Само собой!

– Очень хорошо. Получается, уже товарищи, уже русские. А ты – чех, венгр!

– Я?

– Не ты, не ты. Ладно… А что думает по этому поводу товарищ Ляскер?