Анастасия Дубинина - Сказка про каштан

-Эйрик, это...точно?

- Ну да. Я когда тебя увидел, сразу подумал: кого-то он мне напоминает. Где-то я его видел. А потом, когда ты меня повалил, я вдруг понял - кого...

- Тогда...- (тогда это очень здорово, вот что хотел Айрик сказать, но не смог. Не смог, и все тут. Людям очень трудно говорить о своей любви, особенно тем, кто к любви не очень-то привык. Но это не оттого, что они плохие, - просто они очень боятся ее потерять.)

Айрик неловко молчал. Ему вдруг стало тяжело и грустно, и мир, который отступил от двух играющих детей, вернулся, как только прервалась игра. Мир вернулся, и он был полон опасного и подозрительного. Там, за ветвями, красное солнце коснулось горизонта. Айрик встал и подобрал свой меч.

- Слушай, Эйрик...А что ты, вообще-то, здесь делаешь? Как ты тут оказался?

- Приплыл. На лодке.

- Ясно, что не прилетел. А зачем? Здесь же... опасно.

(Хотя тому, кто смотрится в зеркало, даже это может быть неизвестно, мелькнула быстрая, обидная мысль. Ясно, что Эйрик не из простых людей. Наверное, он из ноблей. Рыбачьи сыновья так не сражаются... и у них нет таких мечей. Глупый нобельский сынок, не знающий ничего о Маленьких Островах!)

- Да я знаю, что опасно, - Эйрик отвечал так же спокойно и радостно, хотя тени и удлиннялись с каждым мигом. Он бережно и неторопливо вытер меч полой одежды и убрал его в ножны, куда светлый клинок вошел с легким шелестом. Интересно, есть ли в мире хоть что-нибудь, способное этого парня огорчить или напугать?

- Я знаю, что опасно. Просто я поспорил, что... проведу ночь на одном из Внешних Островов.

- Поспорил?! С кем?!!

- С отцом. То есть, мы... не совсем поспорили, просто он сказал мне, что мне на это не хватит отваги. И я решил доказать. Не ему, а... вообще. Себе. Что отваги хватит. Как хватало ее разным... людям, завоевавшим Внутренние Острова.

- Это Халльгеру, что ли? Халльгер был герой. И эарл.

- Ну... да, - Эйрик поднял голову и как-то смущенно улыбнулся. Его желание перевести разговор на что-нибудь другое было так велико, что даже ощущалось физически. - Да хватит про меня... На самом деле я рад, что тебя встретил. Теперь мне отваги точно хватит... на всю ночь. - Он вдруг словно спохватился: - А ты-то? Чего тебя сюда понесло?.. Тоже, что ли, обет дал или просто храбрость испытываешь?

- А я из дома ушел, - неожиданно откровенно признался Айрик. Он сам от себя не ожидал, что так быстро признается хоть кому-нибудь во всех своих несчастьях, но тут его вдруг понесло. То ли сгущавшаяся темнота тому была виной, то ли еще что - но он сел в траву, обхватив колени, и убитым голосом, едва не плача от жалости к себе, выложил Эйрику длинную и сбивчивую повесть о том, как плоха и бесполезна вдруг оказалась жизнь. Он говорил обо всем - как погиб его отец, как его дом стал внезапно чьим-то еще, и Айрику там не осталось места... Он говорил о сестренках, дядиных дочках - белобрысых ябедах, о кличках бездельника и нахлебника, о том, как он ненавидит целыми днями чистить противную дохлую рыбу... Эйрик не перебивал его ни единым словом, и это было очень хорошо. Он просто сидел рядом в густой траве, подогнув под себя длинные ноги, и глаза его чуть поблескивали в сумерках. Начали раскрываться какие-то ночные цветы, с огромными желтыми чашечками, и их острый аромат щекотал дыхание. Единым духом, непонятно как и зачем, Айрик рассказал о своем позоре, о том, как его первый раз в жизни выдрали, как вайкингского беглого раба, и как это было несправедливо. И лучше теперь ему совсем умереть среди фэйри, чем вернуться в дом, где случается так...

Айрик умолк. Эйрик ничего не говорил, не утешал его, не давал никаких советов. Внезапно он встал - так резко, что у него хрустнули суставы.

- Слушай... Пойдем отсюда. Нас здесь... не хотят. Я чувствую. Пойдем поближе к воде, на берег куда-нибудь.

(Ага, вот и тебе стало не по себе, со внезапным злорадством подумал Айрик. На самом деле он вдруг понял, что этот самоуверенный нобельский сынок последние минут десять слушал не его, а что-то, происходящее вокруг. Обидно же, честное слово!)

Он уже открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь обидное, но - не смог. Деревья словно вытянулись вверх и сомкнулись; за ними стоял волокнистый туман. Потянуло холодом. Айрику стало очень страшно.

- Пошли, - согласился он шепотом и невольно оглянулся. От этого стало еще страшнее. Эйрик двинулся вперед, рукой раздвигая взявшиеся откуда-то колючие ветви. Сын Хенрика, отважный завоеватель, пошел за ним, и ему отчетливо казалось, что за ним следят. Просто смотрят со всех сторон, и смотрят недобро. Кто-то, кажется, даже... стоит у них за спиной. Внезапно Айрик чуть не вскрикнул от облегчения: лодка! У него на берегу оставалась лодка! В нее можно сесть им вдвоем, и остаться на воде... До самого утра.

Словно в ответ на его мысли, Эйрик резко остановился и обернул бледное, как луна, лицо.

- Я когда приплыл сюда, - тихо сказал он безо всякого выражения, оттолкнул свою лодку в море. Чтобы со страху не нарушить свой обет... Не сбежать.

Айрик шумно перевел дыхание..."

-Когда принцы приплыли, они, значит, привязали лодочку и дали друг другу обет - ни за что не уходить с этого острова до рассвета. А потом они обнажили мечи и плечо к плечу отправились в лес...Эй, братик, ты слушаешь или спишь?..

- Я слушаю, - Аллен разлепил глаза и умоляюще заморгал. - Я просто на минутку...отключился. Я их даже увидел, двух братьев - маленькие такие, светлые... они куда-то шли по ночному лесу.

- Вот и видно, что слушаешь невнимательно! Тоже мне, маленьких нашел шестнадцать лет тогда было как сейчас двадцать! Два здоровых таких воина были эти Халльгерские дети. Может, тебе... лучше спать?

- Нет, Роберт. Ты говори, пожалуйста. Я, может, лучше засну под твой голос... А можно мне еще анальгин?..

- Нельзя. Вот выпей водички, хватит уже лекарств. Ладно, слушай дальше - и постарайся все-таки спать...

Ну вот, в лесу наступила ночь. Эйрик пару раз повызывал лорда здешних фэйри на поединок, но никто к ним не вышел, конечно же. А все потому, что у Волшебного Народа со-овсем другие понятия о чести, чем у человеческих рыцарей... Вскоре братья совсем потеряли дорогу и шли как придется. И вышли они к озеру великой красоты, в котором плавали белые кувшинки - и пахли так, что голова кружилась. А вокруг озера росли каштаны, и цвели они яркими белыми свечками. Свечки в самом деле светились, и все было видно ясно, почти как днем. Близнецы поняли, что вошли во что-то вроде эльфийской тронной залы, в самое сердце этого острова...

И младший из них, Айрик, захотел пить. Как его старший ни предупреждал, он все-таки пошел к воде - вот урок всем упрямцам, Аллен! - и попил из эльфийского озера. И в тот же миг поднялась из воды маленькая Дева Озера и зачаровала Айрика так, что пошел он в воду на ее зов, не слыша более ничего на свете, и входил все глубже и глубже, по колено, по пояс, по грудь... И напрасно Эйрик звал его с берега и всеми на свете святыми именами заклинал вернуться - тот был будто слеп и глух, и только медленно шел в воду, глядя перед собою... Хорошо хоть, у Эйрика - слава старшим братьям! - хватило ума не касаться зачарованной воды! Поняв, что с братом говорить бесполезно, он обратился к Деве Озера и просил ее ради Христа отпустить Айрика и не губить его душу. Ведь считается, что человек, которого фэйри забрали к себе, губят они его или оставляют с собою - теряет бессмертную душу и обретает жизнь лишь в пределах мира.