Ларри Нивен - В ядре

— Беовульф Шеффер, какой-нибудь из ваших приборов плохо работает?

— Нет, все работает отлично, насколько может. Слушай…

— Тогда что вы можете сказать такого, что требовало бы моего внимания?

— Душенька, пора решать. Вы хотите отомстить или вы хотите вернуть свой корабль?

Недолгое молчание. Затем:

— Можете говорить.

— Я мог бы достигнуть Ядра намного быстрей, если перед этим выйду в один из промежутков между рукавами. Достаточно ли мы знаем о Галактике, чтобы определить, где кончается наш рукав?

— Я пошлю запрос в Институт Знаний, чтобы это выяснить.

— Хорошо.

Четыре часа спустя меня выхватил из подобного смерти сна звонок гиперфона. Это был не президент, а какая-то мелкая сошка. Я припомнил, как прошлым вечером, обманутый собственной немочью и этим влекущим голосом, называл кукольника «душенькой», и задумался, не причинил ли я этим ущерба кукольниковым чувствам. Он мог быть и самцом: пол кукольника — один из его маленьких секретов. Мелкая сошка сообщила мне азимут и расстояние до ближайшего промежутка в звездах.

Мне потребовались еще сутки, чтобы добраться туда. Когда звезды стали редеть, я едва мог в это поверить. Я выключил гипердвигатель, и оказалось, что это правда. Звезды отстояли друг от друга на десятки и сотни световых лет. Я видел участок Ядра, маячивший ярким ободком над тусклым сплющенным облаком звезд и всяческой пыли.

4

С этого момента дело пошло лучше. Я был в безопасности, поглядывая на указатель масс каждые минут десять. Я мог урвать коротенький отдых, поесть и провести изометрические наблюдения, одновременно следя за счетчиком. Восемь часов в сутки я спал, но в течение остальных шестнадцати двигался. Просвет в звездах протянулся к Ядру сужающейся кривой и я следовал ему.

Как исследовательская экспедиция, путешествие потерпело бы фиаско. Я ничего не видел и держался в изрядном удалении от всего, что стоило бы посмотреть. Звезды и пыль, ненормально рассеянные созвездия, сиявшие в темноте щели. Показания-невидимки, которые могли быть звездами — мои камеры ловили все это с чудесного безопасного расстояния, показывая крошечные светящиеся пятнышки. За три недели я продвинулся почти на семнадцать тысяч световых лет к Ядру.

Эти три недели кончились вместе с концом просвета. Передо мной было безынтересное месиво звезд на фоне непрозрачных облаков пыли. Оставалось пройти еще тринадцать тысяч световых лет, прежде чем я достигну центра галактики.

Я сделал несколько снимков и двинулся в путь.

Десятиминутные передышки, перерывы на еду, становящиеся все длиннее и длиннее из-за приносимого ими отдыха, периоды сна, после которых мои глаза оставались горящими и покрасневшими. Звезды были густы, а пыль еще гуще, так что указатель масс показывал синюю кляксу, прорезанную четкими синими линиями. Линии постепенно становились менее четкими. Я делал перерывы каждые полчаса…

Так прошло три дня.

Приближалось обеденное время четвертого дня. Я сидел, глядя на указатель масс, и примечал неровности в синей кляксе, показывающие перемены плотности в окружающей меня пыли. Внезапно оно совсем поблекло. Здорово! Ну, не чудесно ли будет, если у меня забастует указатель масс? Но четкие линии звезд были на месте, штук десять или двенадцать из них торчало во всех направлениях. Я вернулся к управлению. Часы прозвенели, указывая на время отдыха. Я счастливо вздохнул и вышел в обычное пространство.

Часы показывали, что обеда мне ждать еще полчаса. Я поразмыслил, не поесть ли мне тем не менее сейчас, но решил этого не делать. Только однообразный распорядок заставлял меня двигаться дальше. Я размышлял, на что похоже небо, машинально подняв взгляд, чтобы не смотреть на прозрачный пол. Гиперпространство такой величины трудно вынести даже тренированному взгляду. Я вспомнил, что уже не в гиперпространстве и посмотрел вниз.

Некоторое время я просто таращился. Потом, не отводя взгляд от пола, потянулся к гиперфону.

— Беовульф Шеффер?

— Нет, это Альберт Эйнштейн. Я проник на «Далекий прицел» при отправлении.

— Предоставление ложных сведений — грубое нарушение контракта. Почему вы вышли на связь?

— Я вижу Ядро.

— Это не причина для связи. Ваш контракт подразумевает, что вы должны увидеть Ядро.

— Черт подери, неужто вам дела нет? Вы не хотите знать, как оно выглядит?

— Если вы хотите описать его теперь же в качестве предосторожности на случай несчастья, я переключу вас на диктофон. Однако если ваша миссия не окажется вполне успешной, мы не сможем воспользоваться этой записью.

Я придумывал по-настоящему убийственный ответ, когда услыхал щелчок. Чудесно, мой наниматель подключил меня к диктофону. Я произнес одну короткую фразу и повесил трубку.

Ядро.

Заслоняющие видимость массы пыли и газа исчезли. Миллиард лет назад, должно быть, они были употреблены в топливо жадными, теснящими друг друга звездами. Ядро лежало передо мной, словно огромная, усыпанная драгоценными камнями сфера. Я ждал, что оно появится постепенно — как бы густая масса звезд, истончающаяся и переходящая в рукава. Но никакого плавного перехода не оказалось. Чистейший шар разноцветного сияния пяти или шести световых лет в поперечнике угнездился в самом центре галактики, четко ограниченный последними пылевыми облаками. Я находился в десяти тысячах четырехстах световых годах от центра.

Красные звезды были самыми крупными и самыми яркими. Я буквально видел некоторые из них в отдельности. Остальное было смесью синего и зеленого света. Но эти красные звезды… Альдебаран перед ними был сосунком.

И все это такое яркое. Мне понадобился бы телескоп, чтобы различить черное пространство меж звезд.

Я помогу вам понять, как это было ярко.

Там, где вы находитесь, сейчас ночь? Выйдите наружу и посмотрите на звезды. Какого они цвета? Антарес может вам показаться красным, если вы к нему достаточно близко; в Солнечной Системе красным покажется еще Марс. Сириус может смотреться голубоватым. Но все остальные — белые точки с булавочный укол. Почему? Потому что темно. Днем вы различаете цвета, но ночью ваше зрение становится черно-белым, как у собаки.

Звезды Ядра достаточно ярки, чтобы видеть их в цвете.

Я подберу себе здесь планету. Не в самом Ядре, а именно здесь, с Ядром по одну сторону и с пыльными облаками в тусклых звездочках, образующими причудливый расписной занавес — по другую. Друзья мои, что за зрелище! Представьте себе этот полыхающий драгоценный шар восходящим на востоке, в сотни раз больше, чем выглядит с Джинкса Двойняшка, но без постоянно вызываемого Двойняшкой чувства страха, что этот оранжевый шар грохнется на вас — ибо огромное переливчатое Ядро это лишь звездный свет, прекрасный и безвредный. Сейчас я выберу себе мир и застолблю. Когда кукольники наладят свой двигатель, у меня будет самый чудесный предмет недвижимого имущества в известной вселенной! Если только мне удастся найти пригодную для жизни планету.