Дмитрий Воронин - Чаша Торна

Брика Сиверса Рон знал давно, когда тот был еще совсем пацаном. У парнишки погибли родители, несчастный случай — отец провалился в полынью, мать пыталась вытащить его, но ушла под воду вслед за мужем. Осиротевший Брик не имел никаких перспектив на будущее, пока Рон не услышал в таверне разговор об этой трагедии.

В то время у молодого воина были еще прекрасные отношения с местным представительством ордена Сердобольных. Отцы-наставники были рады видеть сэра Сейшела в своих стенах, и, пользуясь этим, Рон и устроил парня в ученики к отцу Карлу, известному на весь край целителю. Правда, похоже, сейчас юношу больше интересовали не лечебные заговоры и целебные настойки, а меч и кольчуга. Хотя, разумеется, чему-то его отец Карл все же научил, поэтому лишним в походе целитель не будет. А, зная Драйгара, понимаешь, что сидеть без дела ему не придется.

Айрин — единственная, как и предполагал Рон, женщина в отряде. На ней не осталось и следов былого материального неблагополучия. Она слегка обновила свой гардероб, а на ее точеном бедре теперь висела изящная шпага. Рон лишь надеялся, что это требующее немалого умения и ловкости оружие сания носит не зря и управляться с ним хоть в какой-то степени сможет.

Присутствие в отряде Пламенного мага, конечно, было на руку Драйгару. Даже если она и так владеет заклинаниями на уровне преподавания в школе Сан, то есть не то чтобы очень. Как-то Рон поинтересовался у Архимага Сандора, почему его ученики и ученицы в массе своей такие посредственности. Сандор, которому, говорят, было под силу движением брови превратить гору в лужу пылающей лавы, только усмехнулся, заметив, что цель школы не вбить в юные головы типовой набор боевых заклятий, а научить ПОЛЬЗОВАТЬСЯ силой. Достигший этого умения должен освоить и тонкие нюансы мастерства, идя своим собственным путем. Лишь те, кто сумел самостоятельно пройти этот путь, и становились истинными магами. Прав был старый колдун или нет, но выпускников школы было много, а опытных боевых магов — мало, а сам Сандор вообще являлся одним из немногих, кто сумел достичь вершин в колдовском ремесле.

Высокий худощавый человек с длинными жидкими усами, даже здесь, в кругу единомышленников, не снявший легких доспехов и притороченного к спине тяжелого полутораручного меча, был незнаком Рону, но, когда Драйгар назвал его имя, Черный Барс позволил себе слегка улыбнуться.

Слова «охотник на демонов», как правило, были либо шуткой, либо издевкой — в зависимости от ситуации. И тем не менее сэр Нэл Клеймор был самым что ни на есть настоящим охотником за демонами, возможно, единственным в своем роде. Всю свою жизнь этот отпрыск древнего обнищавшего рода посвятил сему святому делу, умудрившись чудом или волею Торна остаться в живых после десятков или даже сотен стычек с существами, происхождение которых было мало связано с человеком. Про него ходило множество разных слухов, один невероятнее другого. Кое-что Рон услышал от людей, достойных самого полного доверия, поэтому относился к слухам серьезно. В частности, говорили, что однажды на глазах у Клеймора его мать была в клочья разорвана волком-оборотнем. А потом то же произошло и с его невестой и, прежде чем тогда еще двадцатилетний Клеймор бросился на волка с серебряной вилкой в руке, страшные челюсти сомкнулись на горле девушки. Что, собственно, и послужило для него открытием охотничьего сезона на всю жизнь. С тех пор Нэл Клеймор разучился улыбаться, как огня сторонился женщин, а оружия не снимал никогда, даже находясь наедине со старыми друзьями. Этот человек всегда был настороже, а тот факт, что он до сих пор еще жив, доказывал правильность такой линии поведения.

Двое молодых парней, названных Петером и Лютером, были братьями, сходство бросалось в глаза, хотя Петер смотрелся здоровенным детинушкой, на полголовы выше Рона, а Лютер был худощав и невысок — даже Брик мог поглядеть на него свысока. С этими было все ясно: молодежь, купившаяся на посулы Драйгара и намеревающаяся искать приключений на свою задницу. Парни, конечно, крепкие, но боевого опыта у них наверняка ни на грош.

А вот последний, восьмой член отряда оказался весьма и весьма примечателен. Еще до того как Драйгар назвал его имя, Рон догадался, с кем имеет дело, хотя сталкиваться раньше им и не приходилось. Тьюрин, сын Струви, был гномом. Вообще, гномы, в силу своего характера, к людям относились неплохо — просто чтобы не множить себе врагов. Поэтому в селениях, расположенных у подножий Старых гор, приземистые бородачи не были редкостью — они занимались торговлей или просто закупкой припасов в обмен на золото и драгоценные камни. Там же можно было за сумасшедшие деньги приобрести и кованное гномами оружие, причем торговаться с горными мастерами было бесполезно. Да никто и не торговался, в том же стольном граде за меч гномьей работы давали равный вес золота и считали сделку удачной — мастерство оружейников того стоило. Но вот страсть к путешествиям и приключениям у подгорного народа отсутствовала, поэтому таких бродяг, как Тьюрин, среди них были считанные единицы. А из тех немногих этот бородатый коротышка, едва достававший до плеча невысокой Айрин, был самым известным.

Рон не понаслышке знал бычью силу подземных воителей, и шуточная фраза: «Гномы могли бы завоевать весь мир, если бы он был им нужен» не вызывала у него усмешки. Могли бы…

Что погнало Тьюрина в путь, не знал никто, на этот счет не ходило даже слухов. Было лишь известно, что карлик, которому уже перевалило за двести лет (по меркам гномов — самый расцвет мужских сил), смертельно ненавидит любые проявления нежити и хватается за свой топор при одном упоминании о ней. Это тем более было странно: уж кого-кого, а гномов неупокоенные мертвецы, горные тролли, оборотни и прочая пакость тревожили относительно мало. А вампиры и вовсе не трогали — кровь гнома для них была подобна яду. Но вот чем соблазнил Драйгар подземного воителя, оставалось для Рона загадкой.

* * *

Драйгар молчал, вливая в себя очередную кружку эля, остальные тихо переговаривались или тоже отдавали должное угощению. Никто никуда не спешил. За окном свистел ветер, погода совсем испортилась, и каждый понимал, что поход все равно начнется не раньше, чем утихнет вьюга. Почему бы в таком случае не посидеть спокойно за дубовым столом и не опрокинуть пару-тройку кружек доброго эля… к слову сказать, несколько поприличнее того, который хозяин таверны выставлял на стол ранее. В очаге потрескивали сухие березовые поленья, на стенах играли всполохи пламени, распространяя по залу приятное тепло. В общем, обстановка вполне способствовала расслаблению.