Елена Руденко - Завещание графа Мирабо

-- Надеюсь, доктор был искренен, - сказала Сайан, которой понравился такой отзыв.

Робеспьер продолжал:

-- Секретарь Фошо Кабанэ не нравится, о причинах своей неприязни он не распространялся. О Пелеяке отзывался как о человеке, который своего не упустит, он умен и исполнителен. Однако от такого можно всегда ждать удара. Он всегда готов посплетничать и выставить других в дурном свете. Про Ла Марка доктор сказал, что он был его другом. Но в искренности этой дружбы он не очень уверен. Я согласен с ним, скорее всего без корысти тут не обходилось.

-- А про лекарство ты его спросил? - поинтересовалась Лемус.

-- Да, конечно. Доктор отмахнулся, сказал, что все это не важно. А у меня это таинственное лекарство, после которого Мирабо сразу же чувствовал себя хорошо, вызывает опасение. Как знать, может, эти эксперименты были не очень удачны, и врач решил сам умертвить пациента, чтобы не было ущерба его репутации. Ведь если бы это получило огласку, Кабанэ мог поставить крест на своей врачебной карьере.

-- М-да, трудно поверить. Но что же это за лекарство такое!? воскликнула Светик.

-- Действительно, - поинтересовалась Сайан. - Меня это тоже всегда интересовало. Я помню один разговор дяди с доктором. Дядя просил Кабанэ дать ему лекарство, но тот упрямо твердил, что опасно принимать его слишком часто. На это дядя ответил, что его мучают сильные боли и только это средство может помочь ему.

-- Так я и думал... - пробормотал Робеспьер.

Светлана поняла, что доктор Кабанэ играет в этой истории не последнюю роль. Она решила проследить за ним. Он ушел недавно, и девушка надеялась его догнать. Лемус сослалась на какие-то дела и убежала.

Догнать Кабанэ было нетрудно. Квартира Сайан располагалась на длинной улице без переулков. Вскоре девушка увидела доктора. Он, не спеша, шел по улице. Светлана замедлила шаг. Кабанэ остановился у какой-то аптеки. Его встретил старый аптекарь. Он впустил доктора и запер за ним дверь, на которую вывесил табличку "закрыто".

-- Ерунда какая-то! - с досадой воскликнула девушка.

Робеспьер и Сайан остались наедине.

-- Мадмуазель, у меня к вам несколько вопросов, - сказал он. - По поводу Ла Марка, он пытался ухаживать за Амелией де Нера, не так ли?

Девушка погрузилась в размышления.

-- Да, припоминаю. Как-то дядя говорил мне об этом. Ему было приятно, что его подружка хранит ему верность. Эта женщина действительно любила только его, я уже говорила вам, что она сошла с ума от этой любви.

-- Еще мне бы хотелось узнать о том, как ваш дядя платил жалование, сказал Макс.

-- Честно говоря, на жалование он был прижимист. Он вообще не любил тратить деньги на кого-то другого, кроме себя. Хорошо платил он только доктору. По-моему, по тридцать ливров в день.

-- А секретарям?

-- Очень мало. Он считал их работу ничтожной. По-моему, он платил им где-то по пять ливров в неделю. Согласитесь, для Парижа это очень мало. Но он оправдывал это тем, что секретари обедают у него в доме, и этим он оказывает им неоценимое благоденствие.

-- Секретари служили еще где-нибудь?

-- Нет, что вы! Дядя ничего подобного не допустил бы! Странно...

Мадмуазель Сайан задумалась, как бы что-то припоминая. На ее лице отразилось удивление.

-- Мы тут с вами говорим, и я вспомнила... Пелеяк недавно купил дом! Очень хороший и большой! Он даже слуг завел.

-- Хм... У него раньше были какие-то сбережения? Может, он получил наследство?

-- Нет. Ничего этого не было. Интересно, откуда у него такие деньги!?

-- Мне это тоже кажется странным, мадмуазель.

-- Понятно, он их украл у нас! - проворчала девушка. - Мой дядя совершенно не умел подбирать людей! Да, он был умен, но его легко можно было обвести вокруг пальца. Стоило лишь найти к нему подход!

-- Как я погляжу, вы совсем не такая.

-- Вы правы. Я научилась не доверять людям. От дяди я получила только одну черту: склонность к авантюрам. Однажды я решила бежать с одним типом, в которого влюбилась. К счастью, нас быстро поймали, и мне здорово досталось на орехи. Поначалу я была вне себя от горя, но потом успокоилась. Знаете, когда я вновь встретила моего бывшего возлюбленного, то возблагодарила небо, за то, что нас разлучили. Какой был бы ужас, если бы мы поженились. Хотя, думаю, даже тогда я бы нашла выход! Я знаю, что выход всегда есть, надо только поискать его хорошенько!

-- Не могу с вами не согласиться, мадмуазель. А вы даже сейчас, когда наследство получил Фошо, будете искать выход?

-- Да. Я буду оспаривать завещание. Понимаете, для меня важны не деньги, а Дюмарэ - новое поместье дяди. Я уже успела полюбить это место, как я мечтала, что Дюмарэ будет моим! Знаю, доказать недействительность завещания будет трудно, но я своего добьюсь!

-- Тут вы вся в дядю.

-- Нет! - твердо сказала Сайан. - Я всегда действую честно. Я люблю правду! Как хорошо, что я встретила вас. Ведь вы ведь сможете узнать правду?

-- Да, конечно, мадмуазель, - заверил ее Робеспьер.

-- Ох, по-моему, вы единственный, кто может разобраться в этом деле! воскликнула девушка. - Как я вам благодарна!

-- Мадмуазель, вы преувеличиваете!

Слова Сайан льстили самолюбию Робеспьера. Он с большим трудом смог сдержать довольную улыбку.

-- Похоже, я не ошибся, - сказал Робеспьер, когда Светлана пересказала ему о своей слежке за доктором. - Кабанэ давал графу Мирабо какие-то наркотические вещества. На какое-то время они улучшают самочувствие, но не лечат, наоборот, они постепенно убивают. Эти вещества доктор покупал у этого аптекаря. Их возят с Нового света, и они очень дорогие. Об их применении врачи стараются не распространяться. Как видишь, мотив доктора, о котором я говорил у Сайан, верен.

-- Да. С мотивом Фошо тоже понятно. Ради такого состояния он мог совершить убийство. А что с Пелеяком? Какой у него мотив?

-- Хорошо. Будем разбираться. Как мне сказала мадмуазель Сайан, Мирабо был прижимист на жалование секретарям. А Пелеяк вдруг покупает шикарный дом, на который, если жить только на жалование графа Мирабо, можно было бы копить лет десять. У меня только предположения. Пелеяк занимался финансовыми делами графа. Как я думаю, Мирабо в счетах и денежных делах смыслил мало. Пелеяк, наверняка, клал себе в карман часть денег, которые приходили Мирабо от короля. Рано или поздно тайное становиться явным. Может, Мирабо заподозрил секретаря в краже и решил проверить счета. Пелеяк испугался и убил его. Он, наверняка, успел прикарманить крупные суммы, с которыми не хотел расставаться.

-- А вот с Ла Марком пока непонятно, - вздохнула Светлана. - Жаль, что он не смог придти.

-- Да, его мотив еще не ясен. Думаю, нам надо навестить этого мсье.

Ла Марк с траурной физиономией принял гостей. Всем своим внешним видом он показывал, что очень скорбит по умершему другу. Это был мужчина средних лет, с привлекательной, но совсем не интересной внешностью. У него не было внутренней силы, обаяния, умения расположить к себе людей коими обладал покойный Мирабо. Ла Марк хорошо вписывался в роль компаньона.