Иван Фролов - Деловая операция

- В миллион! Но ведь это не донору!

- Да, реципиент платит миллион хирургам ради того, чтобы все его состояние перешло к донору. Тебе еще не ясно? Я хочу, чтобы мою голову пришили какому-нибудь банкиру или промышленному магнату! Соображаешь? Такие операции по карману только богачам. А после операции в облике магната уже буду находиться и я. И вступаю во владение всеми его делами и капиталами. Теперь понятно, для чего смертному вот это вместилище нетленного разума? Он постучал себя пальцем по виску.- Для того чтобы, подобно троянскому коню, помогло ему проникнуть в царство капитала!

При этом Боб не скрывал некой иронии превосходства, что придавало его словам особую убедительность.

Хотя я с самого начала ожидал от Боба чего-то подобного, все же не мог удержаться от возгласа: - Гениально! Ну а риск? Ты уверен в успехе пересадки?

- Риск, конечно, есть,- согласился он.- При современной технике и отработанной методике трансплантаций вероятность благополучного исхода уже немалая... Просто хранящийся в крови опыт веков заставляет нас бояться всего нового. Но я верю в удачу, и в один прекрасный день ты увидишь меня среди сильных мира сего, на Олимпе!

- Дорогой Боб, неужели на эту божественную гору нельзя подняться менее рискованным путем?

- Пытался. Но меня окрестили неуживчивым и окрасили в розовый цвет, который воздействует на власть имущих, как красная тряпка на быка.

- Думаю, что способный человек может многого добиться, используя укоренившиеся в обществе правила игры, действуя по законам данного общества.

- Именно так я и хочу поступить. Разбогатеть любым способом. Не я придумал консолидацию! Я вступаю в игру, созданную до меня. Между прочим, тоже по нашим волчьим законам! На мелочи я не размениваюсь! Ставка - моя жизнь! Выигрыш - миллионы!

Лиз смотрела на него спокойно, и, как мне показалось, даже с гордостью. Она разделяла его оптимизм, а возможно, была слишком спокойной по характеру и привыкла к горячности мужа и к его фантастическим планам.

Идея Боба настораживала меня чем-то недосказанным. Я не мог поверить в торжество его замысла. К тому же он возлагал некоторые надежды и на меня, таким образом втягивал меня в авантюру. Под впечатлением газетной шумихи о последних'открытиях ученых я не знал, чему же отдать предпочтение в определении личности: мыслительному аппарату или организму вместе со всей его нервной системой?..

А в газетах появилась новая статья под сенсационным названием "На пути к бессмертию!".

"Мужчина с чужим мозгом живет второй месяц! Его организм функционирует нормально. Наблюдения показывают, что новому индивидууму передалась память как реципиента, так и донора. Он вспоминает эпизоды из жизни обоих. Поэтому его назвали Дуономусом. Итак, память тела, крови и костного мозга также играет в жизни человека значительную роль.

Как не вспомнить в связи с этим недавние утверждения профессора Куингера о том, что многие клетки тела и кровяные тельца способны нести определенную информацию?! Недаром говорят о хранящемся в крови опыте предков. Наконец, новейшие исследования ученых выявили еще один, пожалуй, решающий фактор: о зависимости индивидуальности Дуономуса от того, какие гены (от рецепиента или от донора) будут в нем преобладать. Процесс этот носит пока неуправляемый характер. Тут возможны самые разнообразные комбинации, в которых доминируют, как правило, гены реципиента".

"...Можно утверждать, что наши хирурги штурмом взяли главную крепость, длительное время сопротивляющуюся пересадке. Внедрение такой операции в хирургическую практику открывает перед учеными широчайшие перспективы в борьбе за долголетие.

Дэвид Дэннис высказывает мысль о том, что в дальнейшем в результате поочередной пересадки человеку различных органов и мыслительного аппарата можно будет многократно омолаживать и продлевать ему жизнь. Практически гомо сапиенс не просто обретает бессмертие, он может бесконечно жить в одном, излюбленном для него, возрастном периоде".

Читая эту статью, я думал, что дерзновенная голова Боба Винкли способна на великие дела. Судя по всему, она достанется какому-нибудь нуворишу, будет старательно помогать ему делать миллиарды и с грустью вспоминать о том, что когда-то принадлежала бедному, но слишком честолюбивому банковскому служащему.

Вскоре Боб Винкли снова явился ко мне в контору.

- Что ты скажешь относительно личности Дуономуса? - спросил я, показывая ему газету.- Еще не передумал закладывать свою голову?

- Нет, не передумал! Пишут только об одной функции мозга, о памяти. И ни слова о других, о мыслительных сторонах его деятельности. А сколько в статье туманности... И сколько оптимизма, чтобы толстосумы поверили в возможность замены одряхлевшего мозга!

- У тебя оптимизма, пожалуй, тоже с избытком.

- Я проштудировал ворох научных работ по анатомии, физиологии, высшей нервной деятельности...

- Но устаревшие догмы опровергнуты последними выводами ученых.

- Нас рассудит история, сэр! - с шутливым патетизмом воскликнул он.

Теперь мы часто подолгу гуляли с Бобом в городском сквере.

Оба мы были молоды, оба мечтали попасть в клан избранных. Нашим кумиром был успех в любой его форме, в любом деле,- успех, который мы связывали с богатством, а богатство - со свободой.

Наши сердца бились в унисон, хотя мнения относительно путей достижения цели у нас расходились.

Еле успевая за широко и энергично шагавшим другом, хватая открытым ртом морозный воздух, я выслушивал его страстные монологи в защиту дерзновенного замысла...

- Ах, тебе не нравится моя идея! Запомни: степень личной свободы находится в прямой зависимости от суммы банковского вклада! Счастье не в деньгах, а в их количестве! Ради бумажек человек, это божье созданье, забывает все святое, отрекается от своего творца, предает родителей и друзей, даже идет на убийство. Золото.оправдывает и покрывает ореолом все его деяния. А чем негодно мое намерение? Оно не связано ни с преступлением, ни с подлостью! Моя идея - квинтэссенция чистоты и благородства! Я рискую только своей головой. И ты мне посодействуешь...

Потом он принимался горячо доказывать, что интеллектуальная деятельность - это функция исключительно коры головного мозга. С завидным знанием разъяснял, какая доля мозга, какая его извилина какими функциями ведает...

Не знаю, что тут было причиной: может быть, убежденность Боба, или сила его логики и аргументов, но только я, как и Лиз, начал верить в успех его необыкновенного предприятия.

- А когда мой мыслительный аппарат приобщится к миллионам,- добавил он однажды,- можешь быть уверен: он не забудет о тебе, мой осторожный и щепетильный друг!