Евгений Федоровский - Пятеро в одной корзине

Увлечение монгольфьерами докатилось и до России. В день именин Екатерины II 24 ноября 1783 года для потехи запустили шар, раскрашенный в яркие цвета. Воздух в его оболочке нагревался от углей в жаровне. Однако мудрая царица, памятуя о том, что ее империя не каменная, как Европа, а больше деревянная с соломенными крышами, издала указ, "чтобы никто не дерзал пускать на воздух шаров под страхом уплаты пени в 25 рублей в приказ общественного призрения и взыскания возможных убытков".

В то время в Европе гремело имя воздухоплавателя Бланшара. Он проводил показательные полеты в Нюрнберге, Лейпциге, Берлине, перелетел из Дувра в Кале через Ла-Манш и вознамерился блеснуть в Петербурге. Светлейший князь Александр Андреевич Безбородко, занимавший при императрице пост секретаря и фактически руководивший российской внешней политикой, написал тогдашнему послу в Пруссии графу Сергею Петровичу Румянцеву: "Ея Императорское Величество, уведомясь о желании известного Бланшара приехать в Россию, Высочайше повелеть соизволила сообщить вашему сиятельству, чтобы вы ему дали знать об отложении такового его намерения, ибо здесь отнюдь не занимаются сею или другою подобною аэроманиею, да и всякие опыты оной, яко бесплодные и ненужные, у нас совершенно затруднены".

Лишь Александр I снял запрет с воздухоплавания. В 1803 году Россию посетил опытный аэронавт Гарнерэн. В присутствии всей императорской семьи он поднялся на воздушном шаре. Западный ветер на высоте встревожил его. Воздушный поток нес в Ладогу и глухомань заозерья.

В памяти Гарнерэна еще жило воспоминание о том, как в 24 километрах от Парижа невежественные крестьяне, напуганные видом с неба свалившегося чудовища, расстреляли и изодрали в клочья оболочку шара. К счастью, в гондоле не было аэронавта. Его непременно сожгли бы на костре как колдуна.

Гарнерэн всполошился при виде удалявшегося города и прервал полет. Позднее он оправдывался: "Я боялся залететь слишком далеко частью в рассуждении неудобства местоположений, частью же по причине неизвестности образа мыслей деревенских жителей той страны при виде толико нового и чрезвычайного для них зрелища"

Спуск прошел вполне благополучно в лесу близ Малой Охты, причем, как с некоторым удивлением вспоминал Гарнерэн, "случившиеся тут крестьяне оказали нам скорую со своей стороны помощь и не изъявили ни боязни, ни удивления, видя нас ниспускавшимися с неба".

Ну а с маэстро Бланшаром, тем, кого не пустила в Россию Екатерина II, случилось следующее: после блистательных выступлений в Европе он переехал в Америку. Завоевателям Нового света, поднаторевшим на истреблении индейцев, подавай чего-нибудь такое, что щекотало бы нервы. Бланшар впал в отчаяние и вскоре умер. Тогда его дело продолжила жена. На ее представлении азартные янки швыряли кожаными мешочками с золотым песком и палили из пистолетов. Не удовлетворившись простыми полетами, жена Бланшара решила однажды пустить из корзины фейерверк. Ракета попала в оболочку, наполненную водородом, а этот газ взрывается сильней гремучей ртути. Несчастная воздухоплавательница упала на крышу дома, а оттуда на мостовую... Это была первая жертва среди женщин, но далеко не последняя, поскольку необузданный и непредсказуемый нрав "слабого пола" издавна удивлял нашего брата...

Я уснул незаметно, как бы растворившись в тумане. Встревоженному предстоящими событиями, мне снились чудаки в париках и камзолах. Старорежимные дамы в одеждах римских матрон парили по воздусям, а за ними сквозь мерзопакостную окклюзию наблюдал подполковник Лящук, он же Громобой. Перед утром приснился Сенечка. Почему-то на садовой скамье в мокром парке.

2

Проснувшись, я сразу же вспомнил о нем. Поискам решил посвятить этот день. До начала работы сделал обход по корпусам, выключил ночное освещение, включил, где надо, дневное. Первую наводку дал Артур: он сказал, что когда-то Семен работал в летном отделе Обсерватории. Стало быть, в отделе кадров должен сохраниться его домашний адрес. Я предстал перед кадровичкой и спросил, где живет Волобуй.

- Это еще зачем? - сердито спросила она.

- Питаю интимный интерес.

- Мы справок не даем.

- Насколько мне известно, Волобуй не из эстрадных певцов и не знаменитый писатель, скрываться от поклонников ему не к чему.

- Бросьте хамить! - одернула кадровичка.

Пришлось выкатиться несолоно хлебавши. Отпор схлопотал по собственной вине. Везде и всюду нужен подход. Не надо мешать людям быть добрыми. Собеседник нахмурился - ты улыбнись, он улыбнулся - ты расплывись еще шире.

К счастью, Волобуя помнил вахтер в проходной. Он объяснил, где тот жил раньше. С трудом, но все же я отыскал пятиэтажку, остановился у двери, собрался с духом. На меня подозрительно смотрел матовый, как бельмо, глазок. Нажал на кнопку. За толстой дверью мяукнул колокольчик. Звякнула цепочка. Проем заслонила рослая, под метр восемьдесят, женщина в тигровом халате. Ее лицо было намазано кремом.

- Семен Семенович Волобуй здесь проживает? - спросил я, придав голосу воркующие нотки.

- "Проживает", - хмыкнула женщина и посуровела. - Ночует иногда, а не проживает. Как постоялец какой-то.

Женщина распахнула дверь. В комнате было тесно от ковров и стенок, где за стеклом, как в музейной витрине, красовалась фарфоровая и хрустальная всячина.

- Вы его друг? - спросила женщина, глазами показав на унитазоподобное кресло - последний крик моды.

- Нет, но мне поручил разыскать его Артур Николаевич.

- Зачем это вдруг Воронцову понадобился Сенечка?

Я развел руками и чуть не смахнул статуэтку на подставке.

- Где же найти его?

- Он работает на "Мосфильме".

- Снимается?

- Не знаю, что уж там делает, но пропадает днями и ночами.

Теперь возникла проблема: как пробиться на "Мосфильм"? По телефону справок не дадут. Чтобы выписали пропуск, нужна уважительная причина. С кино, кроме чисто зрительского, я никакого дела не имел. Но тут вспомнил давнего приятеля Валентина Виноградова. Он должен снимать фильм "Земляки" по сценарию Василия Шукшина. Если помнит читатель, там речь шла о сложных взаимоотношениях старшего брата, уже подпорченного городом, с младшим, деревенским. Позвонил Валентину и попал в точку. Тот как раз искал родителя этих братьев. Сфотографировали одного актера с бородой и маленькими хитроватыми глазками. Не то.

- Тебя попробуем на отца, - сказал Валентин и заказал пропуск.

Да мне хоть на Гамлета, лишь бы попасть на студию.

В проходной выдали разовый пропуск-картонку. Поплутав по темным и грязным коридорам, наткнулся на комнатку съемочной группы. Какая-то цветастая дева, тяжело хлопая наклеенными ресницами, снизошла - провела в павильон.