Андрей Тепляков - Черные небеса

— Давай. Тебе сюда.

Комната, в которую вошел Ной, выглядела по-домашнему уютной: вдвое меньшая, с аккуратно выбеленными стенами, окном, закрытым желтой занавеской и двумя столами, за одним из которых, напротив Ноя сидела молоденькая девушка-секретарь в коричневом платье и смотрела на него поверх монитора. Она показалась ему очень милой — она ему улыбалась. Ной улыбнулся в ответ.

— Вот, — раздалось у него из-за спины. — Еще один.

Белобрысый захлопнул дверь, уселся за свободным столом и шумно отхлебнул из кружки.

Брови девушки вопросительно приподнялись.

— Храни вас Бог! — поспешно сказал Ной. — Мне назначено.

Выставив колено и уложив на него сумку, он принялся рыться в ней в поисках бумаги с назначением.

— Храни вас Бог, — отозвалась девушка. — Вы садитесь. Так удобнее будет.

Ной уселся и вытащил документы.

— Вот.

Пока девушка читала, он принялся разглядывать рисунки, занимающие почти всю стену у нее за спиной. Среди них преобладали пейзажи, написанные углем или карандашом — Ной затруднялся определить, он плохо разбирался в технической живописи. Одно он мог сказать точно: написаны они были хорошо. Очень похоже на правду. Большинство мест, изображенных на рисунках он не узнавал, скорее всего, они были сделаны за пределами Города. На центральной картине его взгляд задержался, и сердце отозвалось радостью узнавания. На ней был нарисован огромный вездеход. То самое чудо, которое красовалось на эмблеме «Поиска». Только здесь, писаный с натуры, он выглядел настоящим и производил куда большее впечатление. Вездеход стоял боком к художнику, опираясь на землю шестью широкими колесами, похожий на броненосца: панцирь — грузовой отсек, голова — кабина. Возле колес расположились люди в толстых неуклюжих комбинезонах. «Оперативная группа», — благоговейно подумал Ной.

— Нравится? — неожиданный вопрос застал его врасплох.

— Что?

— Картины. Нравятся?

— Да! — с жаром ответил Ной. — Очень!

Девушка положила перед собой направление и наклонилась вперед. Ее грудь коснулась стола, и Ной поспешно отвел взгляд в сторону.

— Здесь написано, что вы претендуете на место в оперативной группе «Поиска», — сказала она.

— Да. В комитете по выбору профессии сказали, что там есть вакансия.

— О да. У них всегда есть вакансия. Я просто хотела уточнить, нет ли здесь ошибки.

— Нет. Здесь все правильно.

— Ага, — сказала девушка, разогнулась и посмотрела в угол, где устроился хамоватый парень, встретивший Ноя.

— Колотун, это к вам.

Сердце подпрыгнуло у Ноя в груди. Колотун!

Ходили непроверенные слухи, будто в оперативной группе «Поиска» вместо имен у сотрудников приняты прозвища. Говорили, что это особая привилегия — знак принадлежности к группе, который нужно заслужить. Как именно заслужить, никто не знал, но сам Ной полагал, что это непременно должен быть какой-нибудь героический поступок. Этот парень с чашкой оказался одним из тех, к кому Ной так мечтал присоединиться. Все обиды тут же вылетели у него из головы. Теперь он смотрел на Колотуна совсем другими глазами. И в них сквозило восхищение.

Колотун заметил это, осклабился и, глядя на Ноя с преувеличенным изумлением, сказал:

— Да ну!

— Здесь написано, что вы окончили высшую школу… — задумчиво проговорила девушка. — Это… верно?

— Да, все верно.

— И вы хотите устроиться в оперативную группу?

— Да!

Колотун перестал ухмыляться и теперь сам смотрел на Ноя с искренним удивлением.

— В бумагах все написано правильно, — твердо сказал тот.

— Хорошо, — кивнула девушка и быстро застучала по клавиатуре.

Несколько минут в комнате царила неуютная тишина. За окном едва слышно завывал ветер.

— Колотун, Караско на месте? — спросила вдруг молоденькая секретарша, не отрывая взгляда от монитора.

— Угу.

— Проводишь молодого человека?

Колотун снова отхлебнул и молча уставился на нее печальными глазами. Пару минут девушка продолжала печатать, но, не дождавшись ответа, подняла голову.

— Ты взываешь о помощи? — мягко, по-отечески, спросил Колотун. Не смотря на явную насмешку, его тон напомнил Ною отца Михаила, сидящего в темной клетушке исповедальни. Это был мягкий голос священника, предлагающего не бояться и раскрыть душу перед Господом. — Ты просишь меня сопроводить этого отрока в пасть льву? Ты хочешь, чтобы я взял его с собой в подземелье?

Девушка улыбнулась с кокетливым недовольством.

— Колотун, брось паясничать!

— Кто паясничает? Ты подумай, на что обрекаешь парня!

— А ты подумай, что будет, когда Караско узнает, где ты торчишь в рабочее время!

Колотун поднял вверх руки.

— Сдаюсь. Твое красноречие меня убедило.

— Вот и умница.

Девушка собрала бумаги в стопку и протянула Ною.

— Желаю удачи.

Они двигались по широкому коридору сквозь чередующиеся полосы света и тени от редких потолочных ламп. Колотун торопился, и Ной едва поспевал за ним. Путь все время шел под уклон, видимо значительная часть здания находилась под землей. Мимо проплывали двери с табличками-указателями, некоторые из них Ною удалось прочитать: «Склад», «Архив», «Аналитический отдел», «Разработка».

Он думал о том, насколько непохожи эти люди на тех, с кем ему доводилось общаться в школе или церкви. Как много вольности было в их речи, как мало благоговения. А ведь сказано: «каждым словом своим воздавай Богу благодарность за то, что имеешь». Ной не мог решить нравится ему это или отталкивает. Он был шокирован тем, что увидел и с противоречивыми чувствами ожидал продолжения.

Коридор, казавшийся бесконечным, уперся в бетонную стену с широкими железными воротами и маленькой дверцей без таблички в одной из створок. Колотун пошарил в кармане, вытащил связку ключей и быстро перебрал их одной рукой, пока не нашел нужный. Лязгнули петли, дверца отворилась, и хлынул свет.

Ошеломленный, Ной застыл у порога. Еще никогда в жизни он не видел такого огромного помещения. Лампы под высоким потолком горели ярче солнца, выделяя необыкновенно контрастно черные направляющие подъемника с тяжелым крюком на цепях. Хитросплетения труб, словно застывшие змеи, спускались на стены и исчезали в полу. Пахло машинным маслом и дымом. Посреди ангара стоял вездеход. Тот самый легендарный вездеход, который Ной впервые увидел на эмблеме «Поиска», потом на картине у девушки-секретаря, и, наконец, теперь он смотрел на него по-настоящему и мог бы коснуться его, если бы захотел. «Прикоснуться к своей мечте, — подумал он. — Кто может похвастаться этим?». Машина выглядела устрашающе большой: в три человеческих роста в высоту и длиной метров двадцать. Люди, стоящие возле нее, казались карликами, и даже звук их голосов, как будто, слабел, придавленный громадой вездехода.