Джо Холдеман - Времена года

Большая часть их опыта в отношении плати была собрана ими глубокой зимой, что соответствует самому оживленному и цивилизованному времени года. Они проводят свое время дома, создавая тонко обработанные скульптуры, которыми десять лет назад был так поражен мир искусства, и исполняя музыкальные произведения и танцы, вызывающие своей диковинностью содрогание. Вне жилища они услаждали себя сложными играми и показательной спортивной борьбой. Кладовые полны, время родов и вскармливания детенышей давно прошло, и семья излучает довольство до самого наступления времени таяния снегов. Мы и сами познакомились с этим приподнятым настроением. Я не могу осуждать людей Гарсии за их восторженные сообщения.

Но мы до сих пор не знаем, что произошло. Или почему это произошло. Возможно, если эти записи сохранятся, следующие исследователи…

Но я в этом сомневаюсь.

Мне снился странный сон, о еде — о настоящей, вареной пище — как вдруг в нем появилась Мария, потянула меня за рукав, оттаскивая от стола. «Габ, проснись!» — и я проснулся; промерзший, наполненный болью и голодный.

— Что?.. — Но она легко прикрыла мне рот ладонью.

— Кто-то снаружи. Думаю, это Милаб.

Милабу этой зимой исполнилось три года, и он получил имя. Мы вместе с Марией подползли к выходу из пещеры, оба вскочили — и моя лодыжка резко хрустнула.

Это был Милаб, верно; обычно светлый у остальных мех был над одним его ухом почти белым. Я обрадовался, что не взрослый. Он был лишь на голову выше меня. Но, конечно, сильнее и упитаннее.

Под защитой темного входа в пещеру мы увидели, как он исследовал нашу отхожую скалу; он обошел ее, обнюхивая и облизывая.

— Может, это разведка для предстоящей охоты, — прошептал я. — На нас.

— Думаю, он слишком молод для этого. — Она протянула мне каменный топор. — Надеюсь, нам не придется его убивать.

Как бы в ответ на эту реплику плати отвернулся от скалы и, принюхиваясь, поднял нос. Его голова задумчиво покачалась взад-вперед, как будто он занимался тригонометрическими расчетами. Потом он побродил полукругом, остановился и поглядел в нашу сторону.

— Не шевелись!

— Здесь, в тени, он нас не увидит.

— Будем надеяться, что ты прав.

Днем зрение плати лучше нашего, но ночью они слепы.

Тут позади нас кто-то проснулся и чихнул. Милаб насторожился и затрусил прямо к нашей пещере.

— Проклятье! — прошептала Мария. Она поднялась и села на корточки сбоку от входа в пещеру. — Перейди туда!

Я занял пост на противоположной стороне, которая благодаря скальному выступу была защищена намного лучше.

В нескольких метрах от входа Милаб замедлил свои шаги и начал приближаться осторожно, принюхиваясь и напряженно щуря глаза. Мария еще плотнее прижалась к камню и обеими руками обхватила свое копье, готовая ударить.

Все продолжалось несколько минут, но в моей памяти вспыхивала последовательность замедленных изображений: Он увидел Марию — или почуял ее — и неуверенно пошел прямо на нас, рыча и растопырив когти.

Она два раза ударила его копьем в грудь, пока не подскочил я и обеими руками не ударил его топором по голове.

Такой удар раскроил бы череп человека до самого подбородка. Но топор отскочил от толстой теменной кости плати и ударил ему в плечо; потом он вырвался из моих рук.

Милаб затряс головой, повернулся кругом и протянул ко мне свою длинную руку. Я быстро отскочил назад и почти ушел из пределов его досягаемости; только один коготь разодрал мне щеку и кончик носа. Кровь из обоих ран на его груди била фонтаном. Он двинулся вперед, чтобы покончить со мной, и Мария ударила его копьем в затылок. Кремневый наконечник с фонтаном крови вышел из его горла под подбородком.

Некоторое время он, качаясь, стоял между нами, пытаясь схватить древко копья позади своей головы. Из пещеры вылетели два камня; один пролетел мимо, другой с треском ударил его в висок. Милаб повернулся и неверными шагами начал спускаться по склону. Копье гротескно покачивалось в его шее.

Из пещеры вышли шестеро остальных и присоединились к нам. Бренда, наш врач, осмотрела мою рану и выразила свое сожаление по поводу нашего скудного снаряжения. Я с ней согласился.

— Надо идти за ним, — сказал Дерек. — И убить его.

Мария покачала головой. — Он еще опасен. Если мы подождем несколько минут, то сможем идти по кровавому следу.

— Он мертв, — сказала Бренда. — Просто его тело еще не знает об этом.

— Может, ты права, — согласилась Мария. Ее плечи обессиленно повисли. — И все же нам нельзя оставаться здесь. Ненавижу быть днем снаружи, но другого выхода нет.

— Мы не единственные, кто может пойти по кровавому следу, — заставил задуматься всех Херб. У него был особый талант высказывать очевидное.

Мы собрали свое скудное оружие, пузыри с водой и узлы с запасами еды, к которым добавили ровно пять маленьких животных, похожих на летучих мышей и состоящих главным образом из шкуры и костей. В настоящий момент мы не чувствовали такого голода, чтобы заставить себя есть их.

След был легко заметен; на каждом метре пути было множество ярко-красных брызг. Милаб прошел почти триста метров, пока не свалился.

Мы нашли его за скалой во все увеличивающейся луже крови; копье круто вздымалось вверх. Когда я его выдернул, раздался ужасный булькающий звук. Бренда проверила, действительно ли он мертв.

Мария казалась очень возбужденной; она кусала губы и, как мне показалось, старалась сдержать слезы. Странная женщина. Суровая и чувствительная одновременно. Она обращалась с плати, как по учебнику и, несмотря на это, казалось, питала к ним сентиментальные чувства. Я тоже в известном смысле любил их, но считаю, что ни одного из них не взял бы с собой домой.

Бренда тоже была возбуждена; теперь она начала давиться, сдерживая рвоту. Это я виноват, я должен был предложить ей уступить мне работу с ножом. Но она не попросила меня об этом.

Лучше я припомню о необходимом. Теперь я заканчиваю записи. Нужно сосредоточиться на том, чтобы не оказаться захваченными врасплох.

Назад, к началу. Мы высадились в полночь на тропический материк; было довольно жарко. Работали мы быстро и без света (что бы я сейчас отдала за очки ночного видения!), чтобы соорудить купол нашей базы.

В некотором смысле выражение «база» неверно, так как мы покинули ее уже следующей ночью, чтобы не возвращаться три с половиной года. Так, во всяком случае, мы думали. В самом деле, эта база была не более чем оговоренным местом встречи; местом, где мы собирались ждать, чтобы нас забрали, когда закончится наша миссия. Мы, конечно, не предусматривали, что будем вынуждены бежать к ней, чтобы укрыться от плати.