Леонид Каганов - Людоед

— Все равно кошмар какой-то! — сказала Даша. — Даже не знаешь, что хуже.

— А чего! — с отвращением произнес Игорь. — Он же врач, набрал ребер для борща, и домой.

— Прекратите! — снова завизжала Сонька и обеими руками зажала рот.

— Не врач! — угрожающе прошипел Валерик. — Промышленник.

— И за что ему нобелевку дали, по-твоему? — вскинулся Игорь.

— Вот за нее и дали, за промышленность.

— Дурак ты совсем, за промышленность. Сам понял, что сказал?

— А ну-ка повтори! Ты кого дураком назвал?

— Тихо, тихо! — Даша схватила Валерика за руку. — Давайте лучше в сети посмотрим. Пашка, у тебя клавиши к дисплею есть?

— Где-то должны быть, — неохотно отозвался Пашка, с сомнением поглядывая на шкаф и гору пыльных коробок. — Искать лень. Давайте лучше позвоним кому-нибудь знающему.

— Кому? — спросила Сонька.

Все задумались.

— Наши девчонки с работы не знают, — размышляла Дашка. — А из знакомых… Лариска у нас была в классе. То ли Цаплина, то ли Цыпина, помните? Она вроде после школы где-то на врача училась. Никто ее телефон не знает?

— Да не врач же он! — дернулся Валерик. — Сколько тебе повторять, дура!

— Тихо! — строго одернул Пашка, вынимая мобик. — У меня где-то контакт Максима есть, встретил недавно. Ну, лохматый такой, чернявый, на первой парте сидел. Он институт потом закончил, должен знать.

— Чернявый на первой парте — не Мишка разве? — спросила Сонька.

— Нет, Максим. — Пашка приложил мобик к уху и замер.

Все ждали.

— Ало! — крикнул Пашка. — Ало! Здоров, это Паша! Чего? Паша, говорю! Как какой? Вместе учились! Чего? Нет, в школе вместе учились! Во, то-то… Нет, не пьяный. Нет, ничего не случилось. Как полпервого? Да лан те… — Пашка удивленно оторвал мобик от уха и посмотрел на экранчик. — Точно, уже полпервого. А ты спишь что ли? Завтра ж суббота! Что? Ребенка уложили? У тебя ребенок? Двое? Ну ты даешь…

— Хорош болтать! — шикнул Игорь. — Спрашивай уже.

— Вот Игорь те привет передает, — сообщил Пашка. — А еще Валерик, Дашка и Сонька. У меня день рождения, прикинь! Ага, спасибо. Спасибо, ага. Я вообще-то по делу. Ты там сильно спишь или я коротенько? Скажи, мы тут поспорили, Боровиков нобелевку за что получил? Чего? Нет, не пьяный. Как не помнишь? Ты же в институте учился и все такое. Ну хоть примерно? Ладно, Максим, извини тогда… Миша? А, Миша, извини… — Пашка отключил мобик.

— Не знает? — спросила Сонька. — А еще в институте учился.

— Да он как-то вообще тупит, — поморщился Пашка. — Ну его в баню.

Мобик в его руке вдруг ожил и засвистел.

— Прикинь, вспомнил! — хихикнула Сонька.

— Тише вы! — шикнул Пашка, поднося мобик к уху. — Это Демин звонит!

И ушел на кухню, прикрыв дверь.

Все как по команде замолчали.

— Про Демина же все в курсе? — тихо спросила Сонька.

Валерик и Игорь покивали.

— Я ему звонил утром, — пробурчал Игорь. — Ему теперь недели две. А может месяц. Его же почти с того света вытащили. Еще сутки — и все. Считай, повезло.

— Ни фига себе повезло, — удивилась Даша, — месяц в госпитале лежать!

— Думаю, он раньше сбежит. Как капельницы снимут, так и сбежит. Демина не знаешь что ли? Он и сегодня думал сбежать, но ему пить нельзя вообще. Так и сказал: чего, мол, буду сидеть с вами и не пить.

— Да, — кивнул Валерик. — Не пить — это он не может. Жаль, что его не будет сегодня.

С кухни вернулся Пашка.

— Демин всем привет передает, — сказал он. — Скучает там: уколы в задницу и дисплей в палате, вот и все радости. Кстати, объяснил, за что людоед нобелевку получил. Демин у нас теперь спец по этим делам.

— Ну?! — хором крикнули Игорь и Валерик.

— За лекарство от рака. Только это было сорок лет назад.

— Понял? — торжествующе повернулся Игорь. — Он доктор!

— Брехня, это наверно другой Боровиков! — возмутился Валерик. — Тот нобелевку двадцать лет назад получил, а не сорок!

— Подождите, — удивилась Даша, — а сколько ему сейчас?

— По дисплею — на вид семьдесят, — ответил Пашка.

— А-а-а, — разочарованно протянула Сонька. — Так чего ты хочешь, дедушка в маразме.

— Мне пофиг! — обозлился Пашка. — Пусть дерьмо свое ест, а не людей!

— Правильно! — взревел Валерик.

— Давайте выпьем за это, — подытожил Игорь.

Тем временем мясо сгорело. Есть угли никто не стал.

Несмотря на позднее субботнее утро, в монорельс набилось так много народа, что Дашу едва не расплющило об стенку, а Сонька даже взвизгнула где-то рядом. Валерик возвышался рядом, но его тоже сжали со всех сторон, и он не мог даже поднять бутылку с пивом, что держал в опущенной руке. Дашка видела отражение его лица в стекле — на этом лице читалось, как ему муторно после вчерашнего, как мучительно хочется пива, и как он зол на весь мир и на себя — за то, что поехал. Пашку и Игоря нигде не было видно, но наверняка у них были такие же лица.

В бок Даше больно упиралось что-то безумно жесткое из плаща висевшего рядом паренька, ей пришлось трижды пихнуть его локтем, прежде чем он понял, в чем дело и повернулся. Повернулся он с лицом человека, готового убить, но, увидев Дашу, смягчился, плащ свой кое-как поправил, и давить перестало.

Наконец двери закрылись, вагон тронулся и понесся вперед. Даша смотрела в окно на плывущие внизу корпуса.

— А еще вегетарианцем притворялся столько лет! — раздавался сзади ворчливый старушечий голос. — Премию мира получал, движение против убийства животных возглавлял! А теперь все можно?

— Чего ты гонишь? — заворочался Валерик, силясь обернуться. — Он за экономику получил.

— Умолкни, грамотный, бабка правильно сказала, — вступился незнакомый голос.

— Ты кого сейчас грамотным назвал? — угрожающе зарычал Валерик, но Даша больно его ущипнула, чтоб прекратил, и Валерик неожиданно успокоился.

На Чистопрудной вся толпа вывалила из вагона и слилась с толпой перед эскалаторами. Народ давил со всех сторон, наступая на ноги. Даша потеряла и Валерика, и Соньку, и Пашку с Игорем. Толпа медленно пронесла ее по эскалатору, вынесла на мостовую и поволокла вдоль Чистопрудного бульвара — все медленней и медленней. Весь обзор закрывали спины — парни, девушки, пенсионеры. Все галдели. Было отвратительно, и жутко хотелось домой — в ванну, в ароматную пену, и спать.

— Чего стоим? Вперед давайте! — взревел над ухом кто-то и тихо пожаловался: — Сил нет, башка кружится.

— Демин?! — Даша попыталась повернуться. — И ты здесь?!

— Дашка! — радостно крикнул Демин. Выглядел он уже лучше, хотя худоба и желтые круги под глазами пока никуда не делись. — А Валерка здесь?